Игры Черта

Сердце колотится, а вспотевшие ладони конвульсивно сжимают прутья клетки.

Я вспоминаю слова ведущей, она говорила, что даст нам возможность попрощаться. На радость мерзкой нечисти, потешив самолюбие Черта, который сидит, небрежно скрестив руки на груди. Наблюдает. Ликует — его Игры нравятся публике.

Это и мужчины и женщины… в толпе мелькает пятно света, оно уплотняется, сгущаясь в движение, и прежде чем обретает очертания ребенка, мое сердце обрывается.

— Нет! — кричит призрачная женщина, бросаясь к ребенку, прижимая к себе. В этом единственном слове столько муки, что мое сердце обращается в лед. Она резко разворачивается, и наши глаза встречаются. Ее взгляд полон ненависти и отчаянья.

— Только не он!

Клетки стоят не близко друг к другу, но расстояние достаточное, чтобы рассмотреть каждого. Я ощущаю волну вины, захлестывающую меня. Как же так могло случиться, что я одним неверным действием принесла столько горя и несчастий?

К клетке с душами подходит внушительных размеров… демон? Его кроваво красное тело дрожит от нетерпения, когда он достает связку ключей. Тяжелая дверь с протяжным стоном открывается настежь. Демон грозно наступает на призрачную женщину, а та пятится назад, отталкивая сына себе за спину.

Все происходит очень быстро, и я не успеваю полностью осознать грандиозные масштабы происшедшего. Если души разыгрывали, как приз, то выходит — по моей вине их страдания закончатся со смертью. Глядя на здоровенного демона, самодовольно глазеющего на призраков, я понимаю, что самые страшные муки душ еще впереди. С мерзким рычанием он надвигается на мать, которая продолжает отступать, держа мальчика за спиной.

Дверь моей клетки с жутким скрипом начинает медленно подниматься. Тот же демон, что выпустил призраков, кивает мне головой в сторону арены. Я могу выйти. В голове творится полный кавардак, в душе стынет бессмысленное отрицание происходящего. На арену приглашают нас с Демьяном.

Я тупо следую за демоном, не прекращая думать о том, чего ждут от меня присутствующие. Слез? Клятвы в вечной любви? Или публичного суицида? А здесь возможно такое? И пока новые и новые вопросы настойчиво атакуют мой измученный разум, я не замечаю, как приближаюсь к Демьяну.

«О-о-о!» и «Ах!» — проносится по рядам, а я готова провалиться под землю. Почему я не умерла? Почему должна переживать все это? Толпа уже ликует, в предвкушении сопливой сцены.

Мы стоим и молча смотрим друг на друга, одинаково не испытывая ни малейшего желания потакать капризам этих тварей, которые, кажется, всерьез умиляются, а потом… будут делить душу Демьяна.

— Неужели вам нечего друг другу сказать? — недовольно произносит ведущая.

— Почему же? — удивляюсь, услышав свой голос. Я разворачиваюсь к трибунам, каждый из них уверен, что я сейчас повисну у Демьяна на шее и буду лить слезы, пока меня не отлепят от него. А потом все будут ахать и сокрушаться. Так? Так вот они ошибаются. И молчу, как последняя идиотка, потому что на самом деле мне есть, что сказать, но только не Демьяну.

— До свидания, Демьян, — официальным тоном говорю я, а сердце замирает в груди, — я уверена, мы еще встретимся.

— Прощай, — грубо бросает Демьян. И снова мыслями возвращаюсь к его просьбе. Мне ничего не стоит произнести заклинание здесь и сейчас…

Демьян разворачивается и под разочарованный гул зрителей направляется к призраками.

Я снова теряю его…

— Рейтинг Игрока Ангелины — девяносто восемь баллов по стобалльной шкале! — объявляет ведущая.

Гнев сочится сквозь боль, переполняет меня. Поворачиваюсь к Черту, желая увидеть его лицо. Неужели, он так и не снимет шляпу?

— Правилам не противоречит обращение к организатору шоу? — спрашиваю я.

Мои слова приводят нелюдей в восторг, но только потому, что они и не догадываются, что я хочу сказать.

— Я ни секунды больше не продолжу эти Игры. С меня достаточно. Что ты еще ждешь от меня?

В ответ на мою дерзость из сумрака выныривает черная нить. Она делает петлю в воздухе перед моим лицом и стремительно обматывает мою шею, затягиваясь узлом. Потом тянет вниз, опрокидывая на землю.

— Что тебе еще нужно от меня?! — хриплю я, придавленная к земле, а ответ на мой вопрос продолжает ором скандироваться толпой: «Продолжение! Продолжение!»

Краем глаза замечаю движение в мою сторону, даже предположить не могу, что ждет меня впереди.

Давление нити ослабевает, я могу поднять голову.

— Что? — напряженно спрашиваю.

Свист оглушает меня, демоны и нежить в восторге вскакивают со своих мест, скандируя испепеляющую меня фразу: «Продолжение Игр!». Как? Что? То, что для нас является жизнью, для них только игры. Что для нас несчастья, то для них развлечение. Адреналин, кураж, шоу.

— Продолжения?! — ору я. — А больше вам ничего не надо?! Твари! Ненавижу!

Я разворачиваюсь к трибунам, теперь каждый может видеть мое лицо, но меня это не волнует, меня волнует ведущая.

— Ты уверена? — Надменный, тихий голос ведущей. Она припасла в рукаве козырь, это совершенно очевидно.

«Не соглашусь! Ни за что!» — пульсирует в голове мысль.

— Посмотри, Лина, на эти души…

Время перестает существовать; новый взрыв вины рвет меня на части.

— Демьян находится между мирами. Я отпущу его, — это она произносит, смакуя каждое слово.

Демьян едва заметно шевелит губами, но мне кажется, я слышу: «Ты должна мне вернуть жизнь. Ты должна отомстить каждому из них. Прочти заклинание». Вместо того, чтобы упасть на землю и разрыдаться, я выпрямляюсь в полный рост и в упор смотрю на ведущую, понимая, что мой взгляд больше безумный, чем уверенный.

— Ты прав, — кричу я. — Я сделаю это!

По арене проносится ропот.

В глазах Демьяна — торжество и радостное волнение.

Отчаяние должно было поглотить меня, но основное чувство, которое я испытывала — ненависть, к каждому из присутствующих здесь. Это уже не Ирга, это война, которую я объявляю им всем. За всех людей, за искалеченные судьбы, за каждую смерть.

Будьте прокляты! Прокляты!

Продолжаю смотреть на Демьяна, строчки древнего заклинания возникают в голове сами собой. И я понимаю, что в шаге от чего-то… настолько привлекательного и манящего, что начинаю бороться с диким желанием сразу прочесть эти строчки. Словно некая сила страстно зовет меня, требует и неистово жаждет, и я не могу удержаться. Я слышу призывный шелест крыльев, ощущаю их готовность раскрыться и, рассекая воздух, набрать высоту. И тогда все становится на свои места: поглощающая меня похоть — это первая поступь тяжелых шагов Мрака. И еще кое-что осознаю, осознаю с пугающей ясностью — злу сопротивляться невозможно, оно вбирает в себя все соки, оголяет низменные чувства, и в образовавшейся вакуумной пустоте теряется все, гаснет любая разумная мысль. Но если я способна это понять уже сейчас, что будет потом? Я дрожу, продолжая противиться жадному напору Мрака, но губы со стоном раскрываются, и меня словно выворачивает наизнанку, вытряхнув все благие намерения.