Игры наследников

– Надеюсь, я не помешаю?

Мы с Джеймсоном одновременно повернулись к двери. Неподалеку от нас стоял Грэйсон, и я вдруг осознала, что пока он шел от двери к этой точке, всю меня ему видно не было – только косу.

Братья уставились друг на друга.

– Если тебе вдруг захочется меня отыскать, ты знаешь, куда я пойду, Наследница, – сказал Джеймсон.

Он скользнул мимо брата, устремившись к двери. Грэйсон проводил его долгим взглядом, а потом посмотрел на меня.

– Что он сказал, когда вас увидел?

Когда увидел мои волосы. Я сглотнула.

– Сказал, что расстался с Эмили в тот самый вечер, когда ее не стало.

Тишина.

Я подняла взгляд на Грэйсона.

Он стоял, закрыв глаза, а все его мышцы до единой были напряжены.

– А Джеймсон сказал вам, что это я ее убил?

Глава 76

Грэйсон ушел, а я еще минут пятнадцать стояла в галерее и в полном одиночестве разглядывала «Четырех братьев» Сезанна, пока Алиса не прислала за мной «гонца».

– Согласен, – заявил Ксандр, хотя, учитывая мое молчание, соглашаться было не с чем. – Вечеринка получилась так себе. Ну кто в здравом уме согласится променять сконы на светских львов, правда же?

Мне сейчас было откровенно не до его кондитерских острот. Джеймсон сказал, что порвал с Эмили. Грэйсон признался, что это он ее убил. Тея использовала меня, чтобы покарать их обоих.

– Все, я уезжаю, – заявила я Ксандру.

– Пока нельзя, – парировал он.

– Почему это? – спросила я, смерив его взглядом.

– Потому что только что начались танцы, – пояснил он, поигрывая одинокой бровью. – А ты же хочешь, чтобы журналистам было что посмаковать, так ведь?

* * *

Один танец. Вот чем я порадую Алису – и фотографов, а потом уеду отсюда, только меня и видели.

– Представь, что я – самый восхитительный парень, каких ты только встречала в жизни, – посоветовал Ксандр по пути на танцпол, где нам предстояло станцевать вальс. Он взял меня за руку, а вторую опустил мне на спину. – Я тебе помогу. Каждый год, начиная с того, когда мне стукнуло семь, и заканчивая двенадцатилетием, дедушка дарил мне деньги, которые надо было во что-то вложить. Я все тратил на криптовалюту, а все потому что я гений – а вовсе не из-за того, что слово «криптовалюта» прикольно звучит, – сообщил он и закружил меня. – Но я все продал, еще когда дедушка был жив, – примерно за сто миллионов долларов.

Я уставилась на него.

– Мне это послышалось?

– Вот видишь, я же говорил, что я восхитительный, – парировал Ксандр. Вальсировал он уверенно, но взгляд почему-то опустил. – Даже братья этого не знают.

– А они свои деньги во что вкладывали? – спросила я. Все это время мне казалось, что братья Хоторн остались ни с чем. Да, Нэш рассказывал мне об этой традиции, заведенной Тобиасом Хоторном, – дарить внукам деньги на день рождения, но каковы были эти инвестиции, я не задумывалась.

– Понятия не имею, – небрежно бросил Ксандр. – Нам запрещено было это обсуждать.

Мы все кружили по танцполу; то тут, то там раздавались щелчки фотокамер. Ксандр был так близко, что наши лица почти соприкасались.

– Журналисты решат, что мы встречаемся, – заметила я. Голова у меня кружилась от услышанных откровений.

– Ну раз уж такое дело, – с лукавой усмешкой отозвался он, – пора признаться, что я мастерски строю иллюзию отношений.

– Это с кем же у тебя такое было?

Ксандр посмотрел поверх меня, на Тею.

– Я – машина Руба Голдберга в человеческом обличье, – проговорил он. – Выполняю простейшие задачи мудреными путями. – Он немного помолчал, а потом продолжил: – Это Эмили настояла на том, чтобы мы с Теей начали встречаться. Эм была, скажем так, упрямой. Она не знала, что у Теи уже кое-кто есть.

– И вы договорились о том, что будете играть на публику? – спросила я, не веря своим ушам.

– Повторяю: я – машина Руба Голдберга в человеческом обличье, – смягчившимся голосом проговорил он. – К тому же все это затевалось не ради Теи.

А ради кого же? На то, чтобы сложить воедино все факты, мне понадобилось время. Ксандр упоминал про «иллюзию отношений» дважды: первый раз – когда говорил о Тее, а второй – когда я спросила его о Ребекке.

– Тея и Ребекка встречались, – уточнила я.

– Это была любовь на века, – подтвердил Ксандр. Недаром Тея называла Ребекку «безумно красивой». – Лучшая подруга и младшая сестра. Что мне было делать? Они боялись, что Эмили их не поймет. С дорогими людьми она вела себя как собственница, а я знал, как тяжело Ребекке идти против ее воли. А тут Бекс впервые захотелось, чтобы у нее была своя жизнь.

Я невольно задумалась, а не питал ли к ней теплых чувств сам Ксандр – может, его согласие делать вид, будто они с Теей пара, – это такой мудреный, в духе машин Руба Голдберга, способ признаться в этом?

– И что, Тея с Ребеккой оказались правы? – уточнила я. – Эмили так и не смогла их понять?

– Это еще мягко сказано, – заметил Ксандр и немного помолчал. – Эм узнала о них в ту самую ночь. И увидела в этом предательство.

В ту самую ночь, когда ее не стало.

Музыка стихла, а Ксандр выпустил мою руку, но так и не убрал ладони с моей талии.

– Улыбайся журналистам, – тихо велел он. – Подари им сенсацию. Смотри мне в глаза. Тони в океане моего обаяния. Думай о своих любимых булочках.

Я не смогла сдержать улыбки. Ксандр Хоторн увел меня с танцпола, к Алисе.

– Теперь можете ехать, – сказала она, явно очень мной довольная. – Если хотите.

Ну наконец-то.

– А ты поедешь? – спросила я Ксандра.

Казалось, мое предложение немало его удивило.

– Не могу, – проговорил он и немного помолчал. – Я раскрыл тайну Блэквуда, – сообщил он, тут же сполна завладев моим вниманием. – И мог бы победить во всей этой игре. – Он опустил взгляд на свои модные туфли. – Но Джеймсону с Грэйсоном победа нужна сильнее. Поезжай в Дом Хоторнов. Там тебя будет ждать вертолет. Попроси пилота полетать с тобой над Блэквудом.

Вертолет?

– Будешь первой, а они подтянутся, – продолжил Ксандр.

Они – это, видимо, его братья.