Игры сердца

Когда он оторвался, то пробормотал:

— С переездом для тебя покончено. Обустраивайся. Разложи свои вещи в ящики и в шкаф, можешь там мое подвинуть. Я схожу за остальными твоими сумками и отнесу коробки в подвал. А потом мы закажем еду из «Шанхайского салона». Я захвачу меню.

Затем он отпустил меня и вышел из спальни.

Я наблюдала за ним, пока он уходил, и мне нравилось, как он двигается. Его тело было высоким и поджарым. Даже когда он был моложе, мне нравилось, как Майк двигался. В его походке сквозила уверенность и легкость. Раньше мне нравилось смотреть, как он играет в баскетбол, я не пропустила ни одной его игры. Даже просила и умоляла отца отвезти меня на выездные игры, просто чтобы посмотреть, как двигается Майк.

Я перевела дыхание и оглядела спальню.

Мой дом в Техасе был потрясающим, комнаты большие, окна огромные.

Но эта комната была намного больше, как и шкаф, а ванная рядом с комнатой Майка была мечтой любой женщины. Там даже была утопленная овальная ванна. Рай. Балкон далеко не отстойный, мне нравилось, что на нем я могла видеть ферму моей семьи. Казалось, будто я была дома, но без хлопот, связанных с проживанием с пятью другими людьми, делящими одну ванную. У меня был шкаф, которого не было даже в комнате для гостей с тех пор, как Ронда сложила туда кучу вещей. У меня была комната, в которой пахло лосьоном после бритья Майка. И я могла спать с Майком в большой кровати за шесть тысяч долларов.

Мои глаза скользнули по комнате, вбирая все в себя. Лейла последовала за хозяином, так что я осталась одна. У меня было время насладиться окружающей обстановкой, и я воспользовалась этим моментом.

Потом мой взгляд упал на них, и я застыла.

На тумбочке рядом с моей стороной кровати, когда я находилась здесь с Майком, стоял букет роз. Самый глубокий, насыщенные красные перемешивались с самыми насыщенными персиковыми розами. Персиковый цвет был таким сочным, я никогда не видела ничего подобного. Букет был огромным. Каждого цвета должно быть по дюжине. На длинном ножке, цветы настолько плотно стояли друг к другу, образуя яркий, бархатистый купол.

На деревянных ногах, не сводя с них глаз, я направилась к ним, из цветов торчал белый конверт. На внешней стороне было написано «Дасти».

Я подняла руку и взяла его. Бумага конверта была дорогой, плотной. Открыла и вытащила карточку. Без картинки. Ничего. Просто белая, по краям выбита линия.

Почерком Майка черными чернилами было написано: «Добро пожаловать домой, Ангел».

Я уставилась на черные буквы, потом услышала звон жетонов Лейлы и поняла, что Майк возвращается. Поэтому подняла голову и устремила взгляд на двойные двери, которые вели в его комнату.

Он вошел, неся еще два чемодана.

Я стояла на месте. Все еще. Сердце замерло. И смотрела на самого красивого мужчину, которого когда-либо видела в своей жизни. Мужчину, в которого влюбилась, когда он был еще почти мальчиком. Мужчину, который вырастил двух замечательных детей, несмотря ни на что. Мужчину, который охранял улицы моего родного города. Единственный мужчина, кроме моего брата и отца, который пытался заботиться обо мне и делал это красиво, драгоценно, поэтому я позволяла ему это делать.

Мужчину, который сделал меня счастливой.

Мужчину, который был счастлив находиться со мной.

Взгляд Майка остановился на моем лице, потом опустился на карточку в моей руке, но он не сбился с шага, а принес новые пакеты. Затем бросил их на пол.

Потом посмотрел мне в глаза и заметил:

— Ты не распаковываешь вещи.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Его лицо смягчилось, и Боже, Боже, он был таким чертовски красивым.

— Я парень, — странно заявил он, а затем столь же странно продолжил: — Я не живу и не дышу чистотой. Но предпочитаю, чтобы был порядок и чисто. Я что, только что выбрал себе жизнь, пробираясь через твои джинсы, майки, ремни, лифчики и трусики в пакетах и чемоданах, чтобы пробраться к ванне?

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Он улыбнулся прекрасной улыбкой.

Затем пробормотал:

— Я так понимаю, что это означает «да».

В его голосе не было ни капли раздражения.

Боже, Боже, я любила его.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— Если ты не будешь неделю пылесосить и вытирать пыль, небо не упадет на землю, и никого это не будет бесить.

— Я люблю тебя, — повторила я.

— Если задница Ноу не торчит перед телевизором, то он занимается музыкой. Либо он что-то сочиняет, либо играет. К счастью, он хорош в этом. К сожалению, такое происходит постоянно. Если тебе не нравится музыка, тебе придется найти способ полюбить ее.

— Я люблю тебя.

— И если Рис не с Фином, то она разговаривает с ним по телефону или пишет ему смс-ки. Так что тебе придется привыкнуть и к этому, она всегда будет слушать тебя в пол уха, в том числе и когда Фин находится здесь.

— Я люблю тебя.

— У меня нестабильный график работы, милая. Моя работа не с девяти до пяти. Я знаю, будучи со мной уже какое-то время, ты поняла это, но живя здесь с нами, ты будешь сталкиваться с этим постоянно. Тебе тоже нужно будет привыкнуть и к этому.

— Я люблю тебя.

— Тебя будет безмерно любить Лейла. Если ты чего-то не будешь дополучать от нас, то любовь Лейлы ты будешь получать всегда. Она совершенно не в состоянии занимать себя сама. Особенно когда мы все уходим кто куда, дети — в школу, я на работу, ей не нравится. И она этого совсем не скрывает, показывая нам каждый раз, когда мы возвращаемся домой. Я не хочу, чтобы она попрошайничала, особенно когда мы сидим за столом и едим. Дети никогда не понимали этой моей концепции, поэтому они всегда ее подкармливают. Поэтому она попрошайничает, смотрит умоляющими глазами. Я сдался в конце концов. Ты вольна есть то, что хочешь или отдавать это собаке. Я оставлю это на твое усмотрение.

— Я люблю тебя.

Майк смотрел мне в глаза.

Затем прошептал:

— Я знаю.

— Я не буду плакать, — тихо сказала я ему.

— Не надо, — мягко ответил он.

— Я буду распаковывать вещи, — сообщила я.

— Хорошо, — ответил он.

— А потом мы поедим китайскую еду, — сообщила я ему.

— Да, поедим.

— А потом отдохнем в ванной.

Его глаза вспыхнули, и он повторил рычащим голосом, который прорвался прямо к «Маленькой Дасти»:

— Да, отдохнем.

Я улыбнулась ему.

Затем положила карточку на тумбочку, зная, что, как только у меня появится свободная минутка, я найду место, куда ее можно будет спрятать на хранение. Навсегда.

Затем протянула руку, схватила ремешок сумочки и потянула ее через кровать к себе.

— Дасти? — Услышала я голос Майка и посмотрела на двери, где он стоял с Лейлой, которая тяжело дышала, готовая к их возвращению вниз по лестнице к внедорожнику Майка.

— Да, милый? — Спросила я.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал он, затем повернулся и пошел по коридору.