Игры сердца

Затем начал:

— Она сделала это по правильным причинам. Я вижу, что ты злишься, но я хотел бы попросить тебя не вымещать на ней свою злость.

Я почувствовала, как мои брови сошлись вместе.

— О ком ты говоришь?

Я чертовски надеялась, что он говорил не о Дебби. Если моя стервозная сестра схватила Майка и забила ему голову своим дерьмом, чтобы забрать его у меня, я не отвечаю за то, что сделаю с ней.

Он снова выдержал мой пристальный взгляд, видно внутренне с чем-то боролся. Я видела это ясно, как день, по его лицу.

Затем он задвигался, я наблюдала, как он обогнул диван. Я не понимала, что он делал у дивана, пока не наклонился и не поднял две тетради, которые лежали на его кофейном столике. Я не испытала грома, который поразил меня, нет, когда я уставилась на эти две тетради, смутно знакомые, он вернулся на то место, где стоял раньше, в пяти футах от меня.

Потом я вспомнила, что это были за тетради, и каждый дюйм моего тела застыл.

— Ронда нашла их, — мягко произнес он, и мои глаза переместились на его лицо, чтобы увидеть в них боль. И несмотря на то, что я злилась, должна была признать, что было больно видеть его боль. — Она принесла их мне с просьбой помочь тебе. Я знаю, и она знает о Денни Лоу.

Я уставилась на него, потеряв дар речи.

Майк не потерял дар речи.

— Мне так жаль, милая, но Дэррин нашел их, и он тоже знал.

Я продолжала молча смотреть на него.

Майк продолжал говорить.

— Мне нравилось читать, как ты ко мне относишься. Это красиво и прямолинейно, Ангел, я буду дорожить этим. Клянусь Богом, я так и сделаю. Но мне было противно читать, что Денни делал с тобой, и мне жаль, так жаль, что я не могу сказать, что ты исцелилась от этого дерьма. И, если у тебя до сих пор проблемы из-за Денни, ты всегда можешь обратиться за помощью. Я знаю, что прошло много времени, но даже демонов, которые глубоко засели, можно вытащить. И после того, как мы закончим разговор, если тебе все еще нужна будет моя помощь, я смогу дать тебе имена специалистов, с которыми ты сможешь поговорить, они помогут тебе разобраться.

Вот тогда-то я и заговорила.

— Ты их прочитал?!

Майк кивнул.

— Ты читал мои дневники?! — Спросила я еще раз, просто, чтобы понять, что не ослышалась.

— Прочитал, Дасти. Меня убивало читать многое из того, что ты написала, но я прочитал. И теперь Ронда волнуется, потому что, поделилась твоим секретом, Дэррин неоднократно говорил ей, что беспокоится, что ты принимаешь неправильные решения о мужчинах из-за того, что случилось с Лоу. И Лебрек может быть ярким примером этого. Тебе нужно подумать об этом и о том, что ты собираешься делать, сделать более разумный выбор, прежде чем большая часть жизни пройдет мимо.

— Итак, ты расстаешься со мной, потому что узнал, что парень, который оказался серийным убийцей, дотрагивался до меня.

Он моргнул, его подбородок дернулся, когда он моргнул, мгновение он колебался, прежде чем сказать:

— Все сложнее.

— Нет, не сложнее, — парировала я.

— Именно сложнее, — немедленно и твердо ответил он.

Я внезапно наклонилась и прошипела:

— Чушь собачья. — Затем сделала пять шагов к нему, выхватила дневники у него из рук и потрясла ими в воздухе. — Ты знаешь, почему у Дэррина они оказались? Потому что я отдала их ему.

Майк моргнул, снова дернув подбородком.

— Да, — огрызнулась я. — Я уезжала из города и собиралась их выбросить, а Дэррин думал, что дерьмо, которое я рисовала в них, слишком красивое, чтобы его выбрасывать, поэтому спросил, может ли он их забрать, я сказала, конечно.

Майк уставился на меня.

Я продолжала:

— Я также рассказала ему о Денни, в ту же ночь, когда все случилось. Он был чертовски зол, собрал кучу своих приятелей, нашел Денни и избил его.

Майк продолжал пристально смотреть на меня.

— У меня нет демонов, Майк, — продолжала я огрызаться. — Дэррин отвел меня к отцу Филиппу, отец Филипп повел меня к Тельме Уайтхаус. На нее напали несколько лет назад, и она вела какую-то группу самопомощи в Индианаполисе. Мы собирались вместе дюжину раз, может быть, больше. Она была классной. Такой крутой, всего несколько раз мы поговорили о Денни, а потом я это пережила, и мы говорили с ней о целой куче другого дерьма, потому что она увлекалась музыкой, как и я, и она познакомила меня с гончарным делом. Она все еще присылает мне рождественские открытки и те забавные электронные письма, которые постоянно рассылаешь всем своим друзьям на праздники, что я и делаю.

— Дасти… — начал Майк, но я тут же отступила на два шага назад.

— И Бью был не психопатом, когда я познакомилась с ним, Майк. Мудаки никогда не бывают сразу мудаками, пока не решат, что окончательно и бесповоротно подцепили тебя, что уже не вырваться, только тогда они показывают свою мудацкую сущность. Он красивый и был действительно милым, великолепен в постели. Он просто не может смириться с тем фактом, что я единственная женщина за его сорок лет, которая надрала ему задницу. Да, он тщеславный, но это его вина, а не моя. И это совершенно не круто с твоей стороны предполагать из-за того, что меня ощупывал сумасшедший, когда я училась в старших классах, ты пришел к выводу, что я неправильно выбираю мужчин. Это не так. Я не навлекаю это дерьмо на себя. Я не выискиваю их дерьмо. Просто слишком много придурков вокруг. И то, что они придурки, тоже не моя вина. Они просто придурки по жизни. Дэррин беспокоился о мужчинах в моей жизни, потому что Дэррин — мой старший брат. Так и поступают старшие братья. Они беспокоятся о своих сестренках. Он был устроен и счастлив со своей семьей. Он хотел, чтобы у меня было то же самое. Он говорил обо всем этом не только Ронде. Он постоянно говорил мне об этом, что хочет для меня.

— Ты изменилась, — мягко напомнил он мне. — Ты стала тогда не похожа на себя саму.

— Э-э… да, — ответила я. — Я стала девушкой. Мне было пятнадцать. У меня начались месячные, гормоны зашкаливали, моя сестра была законченной, эгоистичной сукой, которая поставила целью своей жизни — превратить мою жизнь в мучения, и некоторое время ее даже не было рядом, потому что она училась в колледже. Тем не менее она умна, была сильно предана своей цели, поэтому нашла способы ее выполнять. Мои родители не понимали музыку, которую я слушала, и постоянно говорили со мной об этом, уверенные, что я собираюсь от этой музыки покончить с собой или что-то в этом роде. Я имею в виду, какого хрена? Мне нравилась «Нирвана», а Курт Кобейн снес себе голову дробовиком. Это не означало, что папа не скрывал от меня, к чему может привести такая музыка, и говорил он об этом постоянно. Они тогда не понимали меня. Никто меня не понимал тогда. Я даже сама себя не понимала. И это было потому, что мне было пятнадцать, я была художником и хотела, чтобы моя взрослая жизнь, черт возьми, началась уже. Не завтра, не через три года, а вчера. Я была молода, глупа и нетерпелива. Теперь я все это понимаю. Понимаю, что тогда я была и вела себя как маленькая сучка. Я не горжусь тем, какой тогда была, теперь понимаю, что мое поведение — мой протест был смехотворным. Я смотрю на свои тогдашние фотографии и поеживаюсь. Но с тех пор я прошла еще через несколько этапов, потому что это всего лишь я. Я женщина. У нас происходит такое дерьмо. Черт возьми, я предпочту свою гранжевую фазу нежели фазу Шаньи. Черные кожаные штаны и вся эта прическа? Сумасшествие.

— Дорогая… — начал он снова и двинулся ко мне, но я наклонилась к нему и рявкнула:

— Не смей, бл*дь, приближаться ко мне, — он остановился как вкопанный.

Я уставилась на него.

Тогда сказала:

— Я скажу тебе. Когда Денни Лоу перешел все границы, это меня напугало до усрачки. Но только потому, мне повезло, что он не сорвался, когда пытался со мной проделать свои штучки. Это было отстойно, но все было кончено и давно позади, он не успел зайти слишком далеко, я убежала и выжила. Я даже удивилась, что он оказался сумасшедшим, каким был, серьезно? Он был в некотором роде очаровательным до того, как стал таким маньяком. Это напугало меня до чертиков, но думаю, что они могут быть такими, люди, у которых не все в порядке с мозгами. Когда Денни делал свое дело, сеял хаос по всем Соединенным Штатам, мы с Дэррином много говорили об этом. Не потому, что я нуждалась в его утешении. А потому что он был гораздо больше напуган происходящим, чем я, представляя, что могло случиться с его младшей сестрой в руках этого сумасшедшего. Так что это я утешала своего брата, а не наоборот.

— Дорогая…

— Я еще не закончила, — огрызнулась я.

Он закрыл рот и посмотрел мне в глаза.

Я позволила ему смотреть мне в глаза некоторое время, а потом прошептала:

— Спасибо, Майк. Приятно узнать раньше, что ты мудак. Я рада узнать это сейчас, прежде чем отдала бы тебе свое сердце, хотя у меня был всего лишь один день с тобой, но я была готова завернуть свое сердце в аккуратный бант и передать прямо тебе. Я рада узнать, что ты не хочешь детей, а я хочу, даже если бы ты не был мудаком, у нас бы ничего не вышло. И я рада узнать, что ты точно знаешь, что мы не сможем жить вместе, потому что было бы отстойно встречаться с парнем, с которым я провела один уик-энд, и была так взволнована, представляя выпавшую возможность жить вместе, и «Хиллигосс» был бы тогда в десяти минутах езды каждый день, и мне не приходилось бы ждать пончиков шесть месяцев. Я действительно была взволнована тем, чтобы вернуться домой, видеть, как Фин и Кирбии взрослеют и ходят на свои футбольные матчи по пятницам вечером. Так что приятно узнать, что я не буду с мужчиной, которому наплевать на меня настолько, что ты даже не рассматривал такую возможность, что я могу вернуться назад в родной город.