Игры третьего рода

Они перекусили взятыми припасами, немного вздремнули по очереди, и наконец подошло время включения Перехода.

– Слава тебе Господи! – молвил Исмагилов.

– Ну, ныряем, господа земляне! – нарочито бодро сказал Гончаров и крепко выругался.

Гравилёт по лёгкой небрежной дуге вошёл в пространство Арки – настолько небрежной, что майор даже немного испугался, что Пётр заденет правую опору, но инженер выполнил манёвр на «отлично».

– Классно у тебя получается, – вполне искренне заметил Александр.

Домашников усмехнулся:

– Машина изумительная, ребёнок справится.

Надежда Аввана оказаться в Англии ночью не оправдалась: над британскими островами светило яркое солнце. Погода стояла великолепная, как раз такая, в которую, как говорил Пётр, город Лондон выглядит приветливым и уютным. Точнее, он таким выглядел, когда инженер побывал в нём в командировке уже довольно давно.

Арка, через которую они прошли значительно легче, чем когда-то Домашников прошёл через британскую таможню, стояла среди сквера на набережной Темзы у Ламбетского дворца. Это место в своё время наводняли толпы туристов – здесь продавали самые дешёвые в Лондоне сувениры и меняли с рук деньги по самому выгодному курсу. Напротив, на другом берегу реки, располагались здания Парламента, и, естественно, мало кто упускал возможность сфотографироваться, сидя на гранитном парапете, на фоне Вестминстер-Холла, башни Виктории и Биг-Бена.

Все эти сведения быстро выпалил немного взволнованный Пётр, никак не рассчитывавший, что окажется в месте, столь ему памятном.

Сейчас башня Виктории ещё по-прежнему высилась над мутноватой Темзой, а от символа Британии остался только огрызок – знаменитые часы оказались взорваны. Ламбетский дворец располагался почти прямо за спиной у Гончарова и его друзей. Древняя резиденция епископов Кентерберийских смотрела выбитыми окнами, из которых по стенам выплёскивались застывшие чёрные языки копоти от бушевавшего когда-то пожара, крыша местами рухнула.

Вокруг места, где вынырнул гравилёт, шёл вал из камней, обломков кирпичей и железобетона, каких-то искорёженных конструкций и местами кузовов автомобилей, охватывавший Арку радиусом метров двадцать. Внутри круга стояло несколько столбов с крестообразными перекладинами, на которых висели тёмные фигуры. Присмотревшись, люди узнали в распятых ссохшиеся хитиновые тела маратов.

– Ха, «тараканы» сюда тоже сунулись! Их, похоже, и распяли, – пробормотал Исмагилов. – Надо же, там такое пустынное место, а они как-то дошли…

– И чего это все распинают неугодных? – хмыкнул Гончаров, вспоминая африканский берег.

– Да, как тут всё изменилось, – с мрачным сарказмом констатировал Пётр. – Здесь раньше людно было, да и часики целые стояли. Что же это за суки их взорвали?

– А вон такие, скорее всего, и взорвали, – заметил майор, кивая через стекло-экран.

Из-за баррикады, воздвигнутой вокруг Арки, один за другим выползали какие-то люди. Выглядели они не менее «экзотически», чем пейзаж вокруг: кто был облачён в «камуфляжки» и чёрные шапочки, кто в замызганные джинсы, свитера и зелёные платки на головах, двое щеголяли в грязных халатах и таких же чалмах, а один даже в клетчатом платке-арафатке. Всего разношёрстной публики набралось человек десять. Роднило людей, показавшихся из-за битого кирпича и остовов машин, то, что все были вооружены и вызывающе бородаты. Оружие хозяев данного места составляли винтовки и автоматы, а один, что в халате, держал на плече хорошо узнаваемую трубу базуки.

Гончаров пробормотал «так-так» и взял в руки гравистрел, установив нужную, по его мнению, мощность огня – ноль-восемь от максимума.

Он осмотрелся и сказал с досадой, как сплюнул:

– Дьявол, плохо: двери открывать придётся, чтобы стрелять.

Некоторое время все – и люди внутри гравилёта, и вооружённая группа снаружи рассматривали друг друга. Естественно, бородачи не могли видеть тех, кто сидел внутри машины, но они стояли и пялились на некий предмет, возможно, уже виденный ими, а возможно, совершенно незнакомый.

Пётр, возясь у пульта, подумал про себя, что самое обидное именно то, что сейчас снаружи стояли люди. Или номинально люди. Не какие-то мараты или баори, и даже не тарлане, а, казалось бы, родные земляне.

– Рожи мне что-то сильно напоминают, – процедил сквозь зубы майор. – Хари эти бородатые – ни дать ни взять, ваххабиты.

– А вон тот, как тебе? Блин, прямо пресловутый Бен Ладен. Помните такого ещё в былые времена? – Пётр, судя по всему, сделал то, что хотел, и теперь отодвинулся от панели управления.

– Может, просто людям не до бритья? – высказал предположение Фёдор. – Вот и отпустили бороды.

Майор пожал плечами:

– Может, и так, но вряд ли. Петя, ты защитное поле включил?

– А что же я делал?! – чуть напряжённым голосом ответил Домашников. – Вроде включилось оно. Надеюсь, сработает при необходимости, если из трёх мест сразу гранатомётами и той аввановской пушкой стрелять не будут.

– А она у них, что ли, есть? – встревоженно спросил Исмагилов.

– Кто его знает! – хмыкнул майор.

Какое-то время люди на куче обломков стояли и переговаривались, энергично жестикулируя и тыча пальцами в гравилёт. Внешние микрофоны были включены, но то ли Пётр не настроил громкость так, как надо, то ли ветер дул в противоположную сторону – слов было не разобрать. Даже Домашников не брался сказать, на каком языке говорят эти неожиданные местные обитатели.

– По большому счёту можно и улетать, – согласился Пётр, ухмыляясь и разглядывая дисплей. – Как показывают приборы, до следующего включения той Арки, к которой нам надо попасть, шесть часов и двадцать три минуты. Мне, если честно, интересно взглянуть, что тут в Лондоне происходит, а не этих идиотов разглядывать.

– Сейчас ты не в командировке от завода, – саркастически ухмыльнулся Александр. – На экскурсии в музеи тебя возить, скорее всего, не будут.

Он пожевал губами и немного подумал, разглядывая людей, стоявших на «баррикаде».

– С другой стороны, переговоры всегда лучше пальбы. Может, действительно, попробуем поговорить? Может, узнаем кое-что полезное для себя?

Домашников пожал плечами, а Исмагилов хмыкнул:

– А на каком же языке с ними разговаривать?

– Действительно, а на каком языке они говорят? Я что-то не разберу. По-английски? Тогда это к тебе, Петя.

– Сейчас уточним, – кивнул Домашников и, чуть повозившись, усилил чувствительность внешних микрофонов. Теперь отчётливо стали слышны слова, произносимые бородатыми. Майору, который видел и слышал в Чечне многих пленных наёмников-иностранцев, показалось, что говорят на фарси.

– Думаю, иранцы, – почти уверенно сообщил он друзьям. – Только вот, почему один в платке клетчатом, хрен его знает…