Игры третьего рода

– Да, переговоры – самое разумное… – начал Пётр, но окончить фразу не успел, как не успели они и начать планируемые переговоры.

Кто-то из залёгших в домах бойцов НРЮП выстрелил из винтовки, и одна из фигур в комбинезоне, стоявших на броне «Абрамса», сползла вниз, цепляясь руками за ствол пушки.

– Хрен в задницу! – выругался майор. – Обезьяны проклятые! Кто просил стрелять!?

Почти одновременно с его словами заработали пулемёты танка. Башня «Абрамса» чуть повернулась, и орудие с грохотом плюнуло огнём примерно в то место, откуда стреляли. Строение, куда лёг снаряд, взлетело на воздух, словно карточный домик, сметаемый ураганом. Следом включилась автоматическая пушка с БМП, поливая свинцом другую сторону дороги.

– Ложись! – Майор дёрнул Домашникова, увлекая на землю, и тут же от забора полетели куски глины и досок.

Пара двадцатипятимиллиметровых снарядов звонко черканула по броне российского БТРа, с подвыванием уйдя вверх сквозь листву деревьев.

Майор оглянулся на свою машину.

– Хер там, а не переговоры получились, уроды! – прорычал Гончаров, стряхивая с себя бетонную крошку и щепки.

Орудие танка выстрелило ещё раз, и снова от какого-то строения полетели ошмётки вместе с окровавленными телами притаившихся солдат Аканде. Из всех придорожных кустов и из домов вдоль улицы тоже начали стрелять.

– Мудаки-и-и! – выругался майор. – Слушай, Петя, лезь в бэтээр, отходим – нам такие разборки ни к чему. Не знаю, что делать с этим американцем или не американцем в подвале, но отходим.

– Надо его забрать! – заорал Пётр. – Если он американец, то станет посредником – мы его спасём, получается. А если нет – то вообще никогда себе не прощу, что оставил этого парня тут…

– Ты не простишь? – успел удивиться Гончаров. – А в штаны ещё не наложил?

– Почти наложил, но всё равно не прощу! – крикнул Домашников, брызнув слюной. – Болтаем много, товарищ командир, давай лучше действовать!

– Ах ты, мать твою!.. – поперхнулся майор. – Впрочем, блин, молодец – я бы тебя взял в Сербию. Всё, на хер, прикрываем торец дома бэтээром – и в подвал за твоим Авном… Ты поведёшь – ты уже был там.

– За Авваном, – поправил Пётр.

– Да какая разница! В машину!

Гончаров подхватил гранатомёт, и они кинулись к люку броневика.

За забором стучали пулемёты, лаяла автоматическая пушка и раздавались выстрелы винтовок и автоматов. Домашников нырнул внутрь БТРа и столкнулся со взволнованным Семёном Ефимовичем, невежливо отпихнув его с дороги. Следом протиснулся майор, махая рукой Фёдору, чтобы запускал двигатели.

– Петя! – заорал Гончаров, – живо на левый борт следить за обстановкой снаружи, Ефимыч, – на правый! Стреляйте на поражение, ни с кем не церемоньтесь!

– А пулемёты?… – срывающимся голосом просипел Пётр.

– Какие, в задницу, пулемёты?! По танку, что ли, стрелять? – рявкнул майор. – Федя, сдаёшь назад и вправо, разворачиваешься и боком подъезжаешь к торцу здания, к той двери, куда Петька уже ходил. Остановишься, и мы за американцем идём, а вы нас прикроете.

Исмагилов врубил передачу, и БТР рванул задним ходом, выбросив дымный выхлоп. Гончаров подумал, что сизый дым из-за забора может демаскировать их, и так оно и получилось. Орудие «Абрамса» бабахнуло ещё один раз, и низко, сбривая ветки деревьев, прошёл снаряд, даже качнув волной воздуха машину.

Недалеко рвануло, посыпались стёкла и штукатурка, забарабанившие по броне. Кто-то истошно заорал в здании, где укрывался Аканде. БТР вылетел на лужайку, где они пировали, с треском смяв столы и скамейки, и, выворачивая колёса, на мгновение замер.

Гончаров, следивший через командирский прибор наблюдения за тем, что происходит снаружи, успел заметить, как с верхнего этажа здания вдруг полыхнула синевато-красная молния. Раздался громкий треск.

Почти в то же мгновение на улице в ответ оглушительно бухнуло. На секунду поле зрения затмила угловатая тень, и майор сообразил, что в воздух взвилась башня американского танка.

Как зачарованный, Александр следил, насколько позволяло поле обзора, за вращающейся, словно в замедленной киносъёмке, стальной махиной. Нелепо кувыркаясь и выписывая кренделя торчащей, как палка, пушкой, башня описала пологую параболу и грузно шмякнулась где-то за воротами.

– Мать твою! – очумело пробормотал майор. – Они «Абрамс» уничтожили!!! Чем?!

Всё это продолжалось какие-то секунды. Исмагилов, взрывая колёсами траву на лужайке, поставил машину почти вплотную к двери в торце здания точно боковым люком напротив двери.

– Что такое? – выдохнул Домашников и вдруг сообразил: – Ё-моё! Старик-садовник говорил же про какое-то оружие. Я-то думал – чушь! Как так получилось?

– Как-как, – оскалился Гончаров. – Жопой квак! У Аканде серьёзная херня есть, а молчал, сволочь! Сейчас они так и БМП накроют!

Но второго сокрушительного выстрела из здания не последовало, а автоматическая пушка с «Бредли» начала поливать фасад, разнося хлипковатые стены и перекрытия.

– Быстро Петя, быстро! – приказал майор. – У нас несколько минут, не больше. Фёдор, – к пулемёту, Альтшуллер, – к бойнице, вести огонь по всем, кто попытается подойти. Если вылезет сюда американская бээмпэ – садите из гранатомётов. Времени объясняться нет, она птурсами нас уничтожит.

Он был уже снаружи и, предварительно дав очередь из автомата, ногой вышиб дверь, которую кто-то закрыл изнутри. Домашников прихватил фонарик и кинулся за майором.

В коридоре первого этажа Гончаров уже успел завалить какого-то нигерийца, выпрыгнувшего в холл с центральной лестницы и вскинувшего в их сторону автомат, а затем и второго, появившегося в дальнем конце прохода.

– Сюда! – Инженер потянул майора к лестнице в подвал.

– Иди сам, я прикрою отсюда! – крикнул майор и, отталкивая Домашникова за выступ стены, швырнул гранату.

Бабахнуло, и кто-то истошно заорал в холле – там прятались солдаты Аканде.

Пётр кинулся вниз по лестнице.

– Осторожнее там, – предупредил вдогонку майор. – Вдруг есть охрана – обработай предварительно коридор.

Домашников кивнул, на ходу вытаскивая гранату. На последней ступеньке лестницы он задержался, вырвал кольцо и бросил РГД-5 за угол в темноту подвала. Задеть пленника он не боялся, поскольку помнил, что дверь камеры обита толстым железом.

Взрывом выкинуло из темноты какой-то мусор. Пётр посветил в коридор, убедился, что там пусто и подскочил к уже знакомой двери. Вокруг медленно оседала поднятая взрывом пыль.