Икар

Инерция веса штанги заставила Брайана пошатнуться. Он качнулся назад. Сначала запрокинулась его голова, потом шея и плечи, потом не выдержали ноги.

Он не мог удержать равновесие. Он не мог удержаться. Брайан замотал головой, не веря в происходящее. Ему казалось, что это несправедливо. Он был так близок к победе. Он был так умен. У него был такой хитрый план.

Больное колено Брайана подвернулось. Он больше не мог держаться на ногах.

Джек видел, как одна нога Брайана соскользнула с парапета и шагнула в воздух. Брайан выпучил глаза. Потом соскользнула вторая нога. Он раскрыл рот, но с его губ не сорвалось ни звука.

А потом он исчез.

Не теряя времени, Джек бросился к выступу. Но не для того, чтобы посмотреть, как падает Брайан.

Он двигался осторожно, но быстро. Шаг, еще один. Он почти добрался до крыши соседнего дома, остановился и присел. Обхватив стенку ногами, он протянул вниз руку и сказал:

— Возьми меня за руку.

Грейс не шевельнулась. Она не могла пошевелиться. Он повторил очень тихо и спокойно:

— Возьми меня за руку. Давай же. Я не дам тебе упасть.

Он видел ее глаза совсем рядом, видел ее вывихнутую руку, протянутую к нему. Схватив Грейс за руку, он услышал, как она охнула от боли, но не разжал пальцы. Она оторвала от горгульи другую руку, Джек сжал ее и медленно, с большим усилием потянул Грейс к себе, стараясь не потерять равновесие. Но теперь уже не могло случиться ничего плохого, он это знал. Осталось самое легкое. И вот они вместе на выступе. Джеку не было никакого дела до шума на улице. Голова у него была ясная, и он понимал, что край пропасти больше не тянет его к себе, что его уже нельзя схватить и перебросить через этот край. Он был сильнее этого притяжения. Он был сильнее всего на свете.

Держа Грейс за руку, он помог ей встать, и они медленно двинулись обратно, к балкону.

Только теперь Джек ощутил жар солнца. И услышал шум, доносившийся с улицы.

Он проводил взглядом Грейс, ступившую на балкон. Спрыгнул сам. Они обнялись. Она прижалась лицом к его груди, он стал гладить ее волосы, говорить, что все хорошо. Что они победили.

Джек Келлер крепко обнимал ее и говорил, что бояться больше нечего.

КНИГА 5 ПОСЛЕ ПАДЕНИЯ Неделю спустя

51

После разговора с полицией и толпой репортеров, набросившихся на него и превративших его в героя дня — сообщения на первых полосах газет, телевизионные камеры около дома, предложения написать книгу сразу от трех издательств и звонки от двух агентов, интересовавшихся, не желает ли он, чтобы о его жизни был снят кинофильм, — после всего этого Джек взял такси и поехал на юг Манхэттена. Он сел на паром до Стейтен-айленда, чтобы посетить могилу Кида.

Грейс спросила, нельзя ли ей поехать с ним, и Джек согласился. По дороге они не разговаривали. Стояли рядом на верхней палубе, смотрели на волны, обдававшие их лица прохладными брызгами. В какой-то момент их пальцы сплелись, и они не разнимали рук, пока не сошли на берег.

Джек точно не знал, зачем ему это понадобилось, но чувствовал, что это нужно. Когда он увидел перед собой простое надгробие с надписью «Джордж Кид Деметр», он вспомнил, как Дом говорил, что больно уж много стало похорон. И еще он вспомнил, как Кид говорил, что в его мире все люди — Черточки. Все хотели быть кем-то еще. Все злились и старались из кожи вон вылезти, стремясь к какой-то ускользающей цели, которая дала бы простой ответ и помогла получить самую величайшую награду: счастье.

Опустив голову, Джек думал о Кэролайн. Ему не суждено было узнать, что на самом деле было между ней и Кидом. И он понял, что в действительности это его не так уж волнует. Он знал все, что нужно было знать. Что бы ни сделала Кэролайн, он ее простил. В конце концов, она пыталась помочь Киду; она была достаточно добра и сильна, и Кид мог доверять ей, он смог сказать ей правду — по крайней мере, ту правду, о которой догадывался. Правда убила ее, Джек это теперь знал, и он подумал: «Вот что порой делает правда. Вот почему все притворяются. Вот почему все становятся Черточками. Потому что пытаются убежать от того, что их в конце концов обязательно разрушит».

Он понимал и еще одно, и это было для него очень важно. Кэролайн в итоге выбрала его. Роман с Кидом в Виргинии закончился, она должна была вернуться вместе с ним домой. Это была единственная правда, которая не убивала, единственное чувство, от которого не надо было бежать, — любовь. Кэролайн любила его, и он любил ее, и только эту правду ему нужно было знать. Только это в прошлом имело для него значение.

После сражения с Брайаном на балконе он узнал об Эмме. Оказалось, что она сохранила дневник. Его нашли после ее убийства, и в полиции Джеку разрешили прочесть то, что имело отношение к нему. Благодаря этому дневнику легли на место несколько последних кусочков головоломки. Он не представлял, насколько сильна ее болезненная страсть к нему. А страсть была жива все эти годы. Он не знал о ее нападках на Кэролайн, а когда узнал, ему стало больно. Эмма и Кид — какой ужасный, жестокий поворот судьбы. Эмма приехала в Нью-Йорк по делам компании и увидела Джека на улице, неподалеку от его дома. Чистая случайность. С ним вместе в тот день был Кид. Потом Кид и Эмма встретились в клубе — одном из тех заведений, которые Кид посещал регулярно. Она узнала его, и страсть к Джеку всколыхнулась с новой силой. Она решила увидеться с Кидом снова, соблазнить его и попытаться через него восстановить отношения с Джеком. Мало-помалу Кид в нее влюбился, и не на шутку. А она за это время успела собрать массу разных сведений. В ее дневнике Джек прочел о том, каким образом память о неразделенной любви с ним принесла ей столько горя. Ей нравилось жить с Кидом, но она не могла забыть о прошлом. Она тоже не могла избавиться от призраков. В конце концов она рассказала Киду о своем романе с Джеком, и это сразило парня наповал. Она записала в своем дневнике: «Он хотел стать Джеком Келлером, он влюбился в его жену, а теперь — в его любовницу и в каком-то смысле преуспел».

Джек не мог представить себе глубину страданий Кида. Ведь Кид понимал, что это он натравил Брайана на весь мир. Он осознавал, какое зло выпустил на волю. Но Джек совершенно ясно знал одно.

Настала пора покинуть мир Кида.

Может быть, как раз поэтому он пришел сюда. Чтобы попрощаться.

Джек посмотрел на Грейс, и она кивнула. Они ушли с кладбища и медленно, держась за руки, направились к причалу.

— Я пережила огласку, — сказала она.

— Я знал, что ты переживешь.

— В «Дейли ньюс» написали, что я оправдала себя. Была Убийцей, а стала Героиней.

— Все закончилось, Грейс. Все закончилось, и теперь это не важно.

— Знаешь, о чем я думаю?

— О чем?

— Я сомневаюсь, что можно оправдать себя. Я даже не знаю, есть ли что-то, в чем надо оправдываться. Надо просто делать то, что делаешь, и быть тем, кто ты есть.

Потом они шли молча, пока не показался причал парома.

— А что будет с нами? — спросила Грейс. — У нас тоже все закончилось?

Джек остановился.

— Не знаю. Я думаю… — Он улыбнулся. — Я не знаю, что думать, кроме того, что все теперь совершенно по-другому и мне просто нужно понять, что такое жизнь.

— И мне тоже, — сказала она. — Но мне бы хотелось видеться с тобой.

— И мне бы хотелось видеться с тобой, — сказал Джек.

— Что ж, в этом что-то есть, правда? — спросила Грейс.

Он взял ее за руку, и они продолжили путь. Паром подходил к причалу.

— Да, — сказал Джек. — В этом определенно что-то есть.

В последний раз в Италию Джек ездил с Кэролайн. Тогда он был молод, и будущее сулило ему самые радужные перспективы.

Теперь он вернулся сюда, и будущее выглядело немного туманно. Но одно не изменилось.

— Мне начинает нравиться эта долбаная штука, — признался Дом, похлопав по подлокотнику инвалидного кресла, в котором Джек катил его по узкому переулку Милана.

— Не привыкай. По идее, ты уже должен ножками топать.