Икар
Шрифт:
До этого грандиозного события они почти все время проводили вместе. Беспрерывно разговаривали — он был умен, проницателен и потрясающе образован. Она рядом с ним чувствовала себя невеждой и снова засела за книги. В основном за исторические, это он поощрял, но и романы она тоже читала. И еще она изучала биографии бизнесменов, политиков и лидеров социальных движений. Он обожал развлекать ее, а она оказалась неплохой хозяйкой дома. Она могла быть располагающей и гостеприимной, а могла стать невидимкой и всегда инстинктивно чувствовала, когда какой из этих талантов употребить. В сексе они друг друга устраивали. Не сказать чтобы он был самым лучшим любовником, но у него хватало страстности, и с физической стороной все обстояло нормально, а порой все получалось даже романтично, потому что и он и она были влюблены.
Брачная церемония
Однако ее обеспокоило то, что произошло, когда они разрезали свадебный торт.
Он надел на ее палец обручальное кольцо, они произнесли клятвы. Их поцелуй получился долгим и страстным, и гости радостно смеялись и аплодировали. Потом они танцевали — прекрасная пара скользила по паркету, а затем подошли к столу, на котором возвышалось трехэтажное творение из шоколада и вишен. Она, полная любви, улыбаясь, взяла нож и приготовилась вонзить его в свадебный десерт, но он быстро схватил ее за руку, и она почувствовала, что не может шевельнуться. Он крепко сжал ее руку и очень тихо произнес: «Не сама. Со мной. Мы сделаем это вместе. Ты ничего не будешь делать сама. Ни теперь, ни когда-либо в будущем».
На миг ей показалось, что он шутит. Она вопросительно улыбнулась и произнесла: «Милый, что ты?..»
Вопрос остался недоконченным, потому что этого не потребовалось. Она заметила выражение его глаз. И оно ее напугало. У нее подкосились колени. Он решил, что от волнения. Он решил, что она вне себя от чувств. Но это было не так.
В его взгляде она прочла: «Ты моя».
Она стала собственностью. Его собственностью.
Через несколько часов они сели в самолет и полетели на острова Педро в Карибском море, где их ждала чудесная вилла на вершине холма, с четырьмя спальнями и видом на море, с поваром, горничной и шофером, который должен был возить их на пляж и в городок за покупками. И все это — только для них двоих. Они ели не спеша, целовались, во время роскошного ужина он гладил ее колени, а потом они занимались любовью и делали это медленно и с чувством. Все было настолько прекрасно, что она стала думать, уж не померещилось ли ей то, что произошло, когда они разрезали свадебный торт. Эта мысль ее так радовала, что она целовала Джо и ворковала — только из-за того, что испытывала такое облегчение. Она говорила ему о том, в каком стиле ей хотелось бы обставить дом, говорила, что не хочет приглашать дизайнеров, что мечтает все сделать сама, а если получится дольше, ну и что же, зато им обязательно понравится все, что будет их окружать.
И тут он заговорил. От его слов она промерзла до костей. «Когда у нас появятся дети, — сказал он, — тебе не нужно будет заботиться об именах. Имена для них уже выбраны».
Сначала она не поняла, о чем речь, но щебетать перестала и спросила: «Что?»
Он повторил. А когда она обескураженно уставилась на него, он обыденным тоном проговорил: «Я просто хочу, чтобы ты знала, что все уже решено. Сегодня, завтра, через два года. Все сделано. Ты понимаешь, о чем я говорю?»
Она поняла. Еще как поняла. Он говорил: «Ты принадлежишь мне». Именно это говорил его взгляд на свадьбе, это он говорил там, у моря, когда они лежали обнаженные. Теперь его глаза всегда будут говорить только это, и она знала, что это правда.
Она действительно принадлежала ему. И это было ей ненавистно.
Она возненавидела его из-за этого.
Первый роман на стороне у нее появился за день до первой годовщины свадьбы.
Поначалу это было не так-то легко. Она не могла просто сидеть дома. Она стала учиться, вернулась в колледж и там, в Нью-Йоркском университете, на послевузовских курсах по бизнесу, соблазнила профессора. Он не знал, кто такая она, кто такой Джо, роман длился всего месяц, а через месяц профессор все узнал. Она не возражала, когда он объявил, что не может с ней больше видеться. Он ей уже надоел. Тем более что она знала, что получит высший балл.
Роман был не такой уж яркий, бывают и похлеще, но ее взволновал сам факт. Она испытала невероятное чувство свободы. Закончился этот месяц, и она с легким сердцем вернулась к Джо, предалась исполнению
роли жены, понимая, что потеряла маленький кусочек себя, но при этом не меньший кусочек себя вернула.Восемнадцать лет спустя она была старше, чем был Джо в день их знакомства. Ей исполнилось сорок четыре, а она все еще крутила романы. По одному в год.
Она до сих пор выглядела потрясающе. Пожалуй, стала даже красивее, чем была в двадцать шесть. Джо постоянно твердил ей об этом. «Посмотри на меня, — говорил бывало он. — Я потолстел на тридцать фунтов, и волосы у меня седые, как у Санта-Клауса. А ты… — Потом он улыбался своей обычной уверенной улыбкой. — Ты совсем не изменилась. Стала еще красивее».
И его глаза сверкали гордостью.
Гордостью собственника.
Конечно, красота требовала от нее усилий. Уже шесть лет она занималась с личным тренером. Последний из них приходил к ней на дом три раза в неделю — иногда являлся даже в дом на Лонг-Айленде. Правда, чаще это происходило, когда Джо куда-то уезжал. Работал тренер сурово, у нее постоянно ныло все тело. Но результаты были потрясающие. Фигура у нее стала такая же, какая была еще до встречи с Джо, до рождения детей. Восемнадцать лет словно куда-то испарились.
Она сходила с ума по тренеру. Он был довольно мил. И восхитительно молод.
Когда он впервые не смог прийти и провести с ней тренировку — позвонил рано утром и отменил занятия, — она расклеилась. Весь день она по нему тосковала. Грустила. Прошло несколько недель, и он снова отменил занятия в пятницу. Она разозлилась. Впала в отчаяние. Не спала ночь, и даже Джо заметил, что что-то не так. Злость не покинула ее ни в субботу, ни в воскресенье. Она психовала до тех пор, пока не увидела его в понедельник. Кид Деметр переступил порог, и она снова стала счастлива. У нее будто гора с плеч упала.
Потом она стала часто думать о нем. Бывало, она лежала в постели, рядом с ней спал, уютно свернувшись калачиком, Джо, а она думала о молодом тренере. В нем было нечто особенное. Казалось, в нем кроется что-то такое, чего ей не позволено видеть. И вскоре ей удалось кое-что узнать.
Большинство ее романов не затягивались дольше чем на месяц. Ей этого вполне хватало. Продлись интрижка дольше — и возникли бы осложнения, проблемы, а она не желала иметь их в своей жизни. Но ее роман с тренером продолжался на данный момент уже почти год. И она, как говорится, на него «подсела». Когда его не было, она жаждала его. Когда он был рядом, она страшилась расставания. Она покупала ему подарки, водила его в разные места, старалась угодить ему, и единственным запретом было будущее, потому что он был молод, а она нет, и как бы роскошно она ни выглядела, она не могла стать частью его будущего.
Для них двоих будущего не существовало.
А это означало, что будущего не существовало для нее.
Иногда посреди ночи она заставляла себя задуматься об этом. Заставляла себя сосредоточиться на том, что она будет делать, если он ее бросит.
Ответ ее изумил. И встревожил. Потому что ответа не было.
Такое невозможно было представить.
«Это никогда не случится, — в конце концов решила она. — Это просто никогда и ни за что не случится».
Он принадлежал ей. Он был ее собственностью.
Наконец и у нее появилась своя собственность. А своей собственностью не разбрасываются. Ей не позволяют исчезать. Кто знал об этом лучше, чем она?
Нет, он не мог ее бросить. Это было бы слишком ужасно. Слишком болезненно.
Представить невозможно.
Затейница
Она была очень хорошенькая. Muy bonita. [21]
Чистая правда. Es verdad. [22]
Очень, очень хорошенькая. Muy, muy bonita. [23]
21
Очень хорошенькая (исп.).
22
Это правда (исп.).
23
Очень, очень хорошенькая (исп.).