Икар
Шрифт:
Джек покачал головой. Голос Лесли звучал немного иначе. В нем появились чувственные нотки, и он ощутил, как по спине побежали мурашки.
— Он любил, чтобы я танцевала для него. Здесь, в этой квартире. Приватный такой танец.
Джек понимал, что выглядит неуклюже. Ему стало не по себе, и это было заметно. Но Лесли снова усмехнулась. Похоже, ей нравилось его смущение.
— Ты богатый, — сказала она. — Ты по-настоящему богатый.
Джек молчал. А она улыбалась, как безумная. Потом встала и пошла к CD-плейеру. Поставила диск группы «REM», «Authomatic for the People» [53] —
53
Альбом 1993 года.
— Хочешь, станцую для тебя? — спросила Лесли, и Джек заметил, что она очень близко к нему. Ухитрилась скользнуть на диван и подсесть поближе. — Хочешь, потанцуем — ты и я?
Джек покачал головой.
— Нет. Не думаю.
— Стесняешься?
— Нет.
— Ты женат?
Джек закрыл глаза и просидел так какое-то время — ему показалось, довольно долго.
— Я чувствую себя женатым, — наконец сказал он.
— Большинство мужчин чувствуют себя женатыми, — заметила Лесли. — А я делаю так, что они чувствуют себя неженатыми.
Она сидела совсем рядом с ним. Забросила одну ногу ему на колени, в один миг оказалась у него на руках, лицом к лицу, ее губы всего в дюйме от его губ. Джек почти не шевелился, но чувствовал, как она вкручивается между его ног. Видел ее соски под футболкой.
— Наверное, мне лучше уйти, — сумел выдавить он.
Лесли и не подумала убраться с его колен. Она только улыбалась, и Джек впервые обратил внимание на то, что улыбка способна сделать ее непривлекательной. В ней было не только очарование. Было что-то отталкивающее в этой улыбке. Пожалуй, даже безумное.
— Я могла бы заставить тебя остаться, — прошептала она. — Кроме шуток, могла бы. Если бы захотела. Веришь?
Он не стал отвечать. Потому что не знал ответа. В этот момент он не понимал, чему верить, а чему нет.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — продолжала она. — Сначала ты думал так: «Нет, она не сможет меня ни к чему принудить». Теперь думаешь: «Может быть. Может быть, сможет, ведь она такая сексуальная, что я едва могу дышать». Но тут нет никаких «может быть». Никаких «может быть», зайчик.
Не переставая шептать, она протянула руку к своей маленькой сумочке, расшитой бисером. Сунула руку внутрь, вытащила что-то. Джек услышал негромкий щелчок. А в следующее мгновение он увидел в руке Лесли длинный тонкий клинок. И замер.
— Если бы я захотела, то смогла бы перерезать тебе глотку, а когда бы сюда нагрянула полиция, я бы им сказала, что ты пытался меня изнасиловать. — Она говорила, и Джек ощущал тепло ее дыхания на своем лице, на губах, на щеке. — И мне бы это сошло с рук. Правда. Кроме шуток.
Он заметил, как она сделала глубокий вдох, как поднялась и опустилась ее грудь. Она положила на его бедро руку с ножом. Джек невольно задержал дыхание, но в этот момент Лесли оттолкнулась от него. Проворно, с быстротой гимнастки спрыгнула на пол и, стоя перед Джеком, сложила нож и убрала его в сумочку.
— Пожалуй, тебе лучше уйти, — сказала она.
Джек кивнул. Не спуская глаз с Лесли, он попятился к выходу и не отвернулся, пока не добрался до двери. На ощупь нашел ручку двери и повернул ее. Он оказался в холле, устланном ковровой дорожкой.
Больше он ни о чем не думал, пока не оказался на улице.
А потом в него словно бы снова хлынула жизнь.«Итак, уже двое», — вот что он подумал.
Две женщины, которые вполне могли столкнуть Кида с балкона и положить конец его жизни.
И потом не вспоминать об этом.
«Почему я так сделала? — удивилась она. — Откуда у меня это неудержимое желание делать мужчинам больно?»
«О, ты знаешь откуда, — подумала она. — Конечно знаешь. Но это не оправдание. У каждого в жизни случалось что-то плохое. Каждого соблазнили, совратили, обманули».
А он ей понравился. Он был хороший.
Кроме шуток, хороший.
Она взяла и сделала это опять.
И теперь ей ни за что не получить обратно свои пять тысяч долларов.
39
— Думаю, пора это бросить, Джеки.
— Что бросить?
— Да все это, — сказал Дом. — Уж больно все ненормально получается. Бабы-мафиози, парни, одетые ковбоями и пляшущие на сцене, голые тетки с ножиками. Думаю, пора заканчивать.
— Можно, я тебе кое-что скажу, Дом? Кое-что такое, что тебе не понравится?
Старик посмотрел на своего младшего друга, которого считал сыном, и сказал:
— Ты, Джеки, не сможешь сказать мне ничего такого, что я не хотел бы услышать.
— Когда я был женат на Кэролайн, у меня был один роман. Один. И все. Это было давно — восемь или десять лет назад. Когда мы открывали «У Джека» в Лондоне. Я тогда бывал там часто, подолгу оставался один. И… Как-то вечером я отправился поразвлечься с компанией рестораторов. Мы хотели найти новое веселое местечко. Кто-то — один из шеф-поваров — привел с собой подругу. Ее звали Эмма. Эмма была чертовски хороша. Забавная, молодая… очень молодая, просто потрясающая. В общем, у нас завязался роман. Очень яркий. Необыкновенно страстный.
— Всего одна ночь?
— Пять. Пять удивительных ночей. Три подряд, потом был перерыв, потом ни я, ни она не смогли выдержать и снова встретились на следующую ночь и еще раз. И больше я никогда с ней не встречался.
— Почему?
— Дом, ты не можешь себе представить, как это было волнующе. В ней было что-то такое… Она словно бы втягивала меня внутрь ее. Но я решил, что сильнее увязать в этом мне нельзя. Дело в том, что я любил жену. И не только это. Мы с Кэролайн все еще были счастливы. И страсть у нас тоже была. У нас вообще не было никаких трений, и я считал Кэролайн совершенством, идеальной женщиной.
— Но все же завязал роман с другой.
— Именно так.
— А она знала?
Джек не удержался от улыбки. Даже теперь покойная Кэролайн была для Дома «Она».
— Не знаю, — признался он. — Думаю, догадывалась. Уверен, что догадывалась. Отчасти потому, что она, казалось, всегда знает все обо мне. Помнишь телефильм «Такси» — ту сцену, где Латка спит с женщиной, чтобы спасти себе жизнь, чтобы не замерзнуть насмерть, а потом он входит в дверь, а… как там ее звали… Кэрол Кейн… она смотрит на него и кричит: «Ты занимался этим с другой женщиной!» Кэролайн была такая же. А отчасти… Когда я возвратился из Лондона, все было по-другому. Она потеряла ребенка, и… — Джек покачал головой, пытаясь сосредоточиться на воспоминаниях. — Но если она и знала об этом, то никогда и словом не обмолвилась. Теперь мне кажется, что она поняла, почему я так поступил и почему порвал эти отношения, и ее это устроило.