Икс или игрек?
Шрифт:
– Я слышал, вы ищете работу, Бересфорд?
В глазах Томми зажегся алчный огонек.
– Совершенно верно. А вы… Неужели вы могли бы?..
Грант рассмеялся и покачал головой.
– Да нет, что вы. Боюсь, прежние дела придется уступить молодым и деятельным. Или тем, кто занимался ими все эти годы. Единственное, что я мог бы вам предложить, – к сожалению – это скучную сидячую работу. Канцелярскую. Складывать листы в стопки, перевязывать красным шнурком и рассовывать по ящикам. В таком духе.
У Томми вытянулось лицо.
– Понимаю.
– А все же лучше, чем ничего, а? – попытался приободрить его Грант. – Словом, загляните как-нибудь в мою контору. Министерство потребностей, комната двадцать два. Подберем вам что-нибудь.
Зазвонил телефон. Таппенс взяла трубку:
– Алло? Да. Что-о? – На том конце
– Я так и подумал. Узнал ее голос даже отсюда.
Таппенс взволнованно объяснила гостю:
– Мне очень жаль, мистер Грант, но я должна бежать к соседке. Она упала и подвернула ногу, а в доме никого нет, только она и ее маленькая дочурка, так что мне придется сбегать, все там уладить и пригласить какую-нибудь женщину ей в помощь. Вы уж меня извините.
– Конечно, конечно, миссис Бересфорд. Я понимаю.
Таппенс улыбнулась ему, подхватила валявшийся на диване жакет, сунула руки в рукава и бросилась вон. Хлопнула входная дверь.
Томми налил Гранту стаканчик хереса.
– Посидите еще, – пригласил он.
– Благодарю. – Грант взял стакан, молча пригубил, задумался, потом сказал: – А знаете, в некотором смысле вашу жену вызвали очень кстати. Это сэкономит нам время.
Томми удивленно вздернул брови.
– Не понял, о чем вы.
Грант многозначительно произнес в ответ:
– Видите ли, Бересфорд, я был уполномочен, если бы вы зашли ко мне в министерство, сделать вам некое предложение.
Веснушчатое лицо Томми медленно залила краска.
– Вы хотите сказать?..
Грант кивнул.
– Истгемптон предложил вашу кандидатуру. По его словам, вы как раз тот человек, который нам нужен.
– Я вас слушаю, – сказал Томми, волнуясь.
– Это, разумеется, все строго конфиденциально.
Томми кивнул.
– Даже ваша жена не должна ничего знать. Вы понимаете?
– Хорошо – если вы так считаете. Но до сих пор мы работали вместе.
– Да, знаю. Но данное предложение касается вас одного.
– Понял. Будет выполнено.
– Вам якобы будет предложена работа, канцелярская, как я уже говорил, в шотландском отделе министерства, в запретной зоне, куда ваша жена не может последовать за вами. Но на самом деле вы отправитесь совсем в другое место.
Томми молча ждал продолжения.
– Вы читали в газетах про пятую колонну? [4] Представляете хотя бы в общих чертах, что это такое?
Томми тихо ответил:
– Враги среди нас.
– Именно. Когда начиналась эта война, Бересфорд, в обществе преобладало оптимистическое настроение. О, не у всех, разумеется, я не имею в виду тех, кто был по-настоящему в курсе дела. Мы-то ясно представляли себе, какие силы нам противостоят, – организованность противника, его превосходство в воздухе, его собранная в кулак воля, скоординированная работа его отлаженной военной машины. Но люди в массе об этом не догадывались, наши простые, наивные, добросердечные граждане. Они верили в то, во что им хотелось верить, – что Германия вот-вот развалится, что там произойдет революция, что немецкое оружие сделано из жести, а солдаты от плохого питания все повалятся штабелями, как только выступят в поход. Ну и тому подобную чепуху. Принимали, как говорится, желаемое за действительное.
4
Пятая колонна – выражение, возникшее во время гражданской войны в Испании 1936 – 1939 годов; так говорили про тайных сторонников генерала Франко в осажденном Мадриде; франкисты наступали на город с четырех сторон («четырьмя колоннами»). Более широко – группа людей, тайно помогающая внешнему врагу.
Но война приняла другой оборот. Она плохо началась и продолжается чем дальше, тем хуже. Солдаты делают свое дело нормально – на флоте, в авиации, в окопах. Но командование оказалось не на высоте, и подготовка к военным действиям была недостаточной. Возможно, эти недостатки – продолжение наших достоинств. Нам не нужна война, мы не относились к перспективе войны всерьез и не сумели к ней по-настоящему подготовиться.
Однако худшее позади. Мы осознали
свои ошибки и постепенно, понемногу, ставим нужных людей на нужные места. Мы учимся вести войну так, как надо, и мы ее выиграем, можете не сомневаться, – если только прежде не успеем ее проиграть. И опасность поражения грозит нам не извне, не от того, что у немцев такие мощные бомбардировщики и что немцы оккупируют нейтральные страны и получают удобные плацдармы для новых ударов. Нет, опасность грозит изнутри. Нам, как древней Трое, угрожает деревянный конь [5] – в наших собственных стенах. Можете называть эту силу пятой колонной, если угодно. Она здесь, среди нас. Это люди, мужчины и женщины, иногда высокопоставленные, иногда затаившиеся, неприметные, но в любом случае всей душой разделяющие нацистские идеи и цели, желающие внедрить здесь у нас твердый порядок нацизма взамен бестолкового, по их мнению, легкомысленного либерализма наших демократических институтов.5
Согласно древнегреческому мифу, во время Троянской войны греки, чтобы овладеть неприступным городом, пошли на хитрость: построили большого деревянного коня, внутри которого спрятались 300 греческих воинов, и оставили его у ворот Трои. Троянцы втащили коня в город, а ночью вышедшие наружу враги напали на спящий город и после кровопролитной битвы овладели им.
Грант наклонился к самому лицу Томми, но тон, которым он заключил свою речь, оставался все таким же любезным и ровным:
– И кто они, мы не знаем…
– Но вы ведь наверняка следите… – попробовал возразить Томми.
– Разумеется, мы можем в одночасье захватить мелкую рыбешку, – отмахнулся Грант. – Нет ничего проще. Но есть другие. Нам это точно известно. Как минимум двое среди видных сотрудников Адмиралтейства [6] , один – в штабе генерала Г., трое, если не больше, в авиации и по меньшей мере двое работают в разведке, где имеют доступ к секретным материалам кабинета министров. Мы судим на основании того, что происходит. Утечки, утечки информации с самого верха, неоспоримо свидетельствуют о том, что мы не ошибаемся.
6
Адмиралтейство – военно-морское министерство Великобритании.
Томми недоуменно и обескураженно пробормотал:
– Но какой вам будет прок от меня? Я не знаю никого из этих людей.
Грант кивнул.
– Вот именно. Вы не знаете их, и они не знают вас.
Он помолчал, давая Томми время прочувствовать смысл последней фразы. А затем продолжил:
– Эти люди, эти важные начальники, знакомы почти с каждым из нас. Утаить от них что-либо будет практически невозможно. У меня просто голова пухнет. И я обратился к Истгемптону. Он уже полностью отошел от дел, больной человек, но голова работает по-прежнему, умнее я в своей жизни никого не встречал. Он вспомнил про вас. Вы уже двадцать лет как не работаете в нашем ведомстве. Фамилия ваша в списках не значится. В лицо вас никто не знает. Что вы на это скажете? Возьметесь?
Широкая, восторженная улыбка осветила лицо Томми.
– Возьмусь ли я? И вы еще спрашиваете? Хотя не вижу, чем я могу быть полезен. Я же, черт подери, только любитель.
– Дорогой Бересфорд, именно любитель здесь и нужен. У профессионала будут руки связаны. Вы будете двигаться оттуда, где остановился человек, лучше которого у нас никогда не было и, по-видимому, никогда не будет.
Томми бросил на Гранта вопросительный взгляд.
– Да, – кивнул Грант. – Он умер. В прошлый вторник в больнице Святой Бригитты. Его сбил грузовик. Умер через несколько часов в отделении несчастных случаев. Но только это не был несчастный случай.
– Понятно, – тихо сказал Томми.
– И поэтому мы считаем, что Фаркер вышел на след, что-то наконец нащупал. Он доказал это своей смертью.
Томми ждал продолжения.
Грант пояснил:
– Что именно он разузнал, об этом нам, к сожалению, почти совсем ничего не известно. Он методично расследовал одну версию за другой. Но они никуда не вели. Фаркер не приходил в сознание почти до самого конца. Но за несколько минут до смерти он пытался что-то сказать. То, что он произнес, звучало так: «Икс или Игрек. Сонг Сюзи».