Иллюзион

Удачи!

Письмо четвертое

Привет, Олег!

Ты спрашиваешь о Джаре, о том, откуда я все это вытянул. Скажу честно: точно и сам не знаю. Сначала кто-то рассказал мне об этом в сновидении, потом пошли инсайты — ты же знаешь, как это бывает. В итоге получилась довольно складная картина. А уж насколько она соответствует реальности… С другой стороны, что есть реальность? То, что мы воспринимаем. А что именно воспринимать, мы можем определять сами. Получается, что мы — творцы реальности.

Кстати, совсем недавно подумал, что слова «раджа» и «Джара» имеют общую родословную: семантику, этимологию — не знаю, как правильно, я не знаток этих лингвистических тонкостей. Так вот: «Джара» имеет два значения. Первое — «свет Ра». Второе — «сияние вечности». Эти расшифровки я вытянул из сновидения. И у меня есть очень четкое ощущение, что слово «раджа» в своем истинном смысле означает «слугу Ра». Буквально это будет переводиться: «тот, кто проводит свет Ра» или как-то близко. Служитель Ра. Учитывая, что Ра — это бог солнца, а солнце — олицетворение силы, дающей всему земному жизнь, все обретает довольно ясные очертания. Но времена меняются, да и слово «раджа» сейчас несет совсем другой смысл. Поэтому у меня как-то само собой возникло слово «джар». То есть Джара — это правящая миром Сила. А джар — служитель этой Силы. Знаю, что ученые мужи за эти лингвистические выкладки закидают меня гнилыми помидорами. Но это их дело, я и не собираюсь с ними спорить. Для меня важнее тот практический эффект, который я могу извлечь из смены названия. Славный дядюшка Хуан говорил о том, что маги всегда ищут ту терминологию, которая соответствует этой, как ее — модальности времени.

Слова «Дух», «Сила», «Абстрактное» уже настолько затасканы, что приобрели свое «побочное намерение». Я бы сказал — «паразитическое намерение», попытку людей понять, идентифицировать то, что понять невозможно. Поэтому я решил «повернуть голову» — то есть отказался от использования понятий «дух», «сила», «абстрактное» в пользу Джары. И Джара вроде бы не против.

Пиши. Ты один из тех немногих, общение с кем доставляет мне удовольствие. Удачи!

Письмо пятое

Привет, Олег!

Извини, что не ответил сразу — две недели провалялся в больнице. Спускался в ЦУМе по лестнице, и какая-то бабенка умудрилась зацепить меня чем-то за ногу. Споткнулся, загремел вниз… Итог — перелом бедра и вывих плечевого сустава. Занятно, что именно я учил тебя падать, верно? А сам развалился, как фарфоровая статуэтка.

Хочешь знать истинную причину этого падения? Я в очередной раз попытался добраться до Базы. И на этот раз залез дальше, чем когда бы то ни было. (Отчет — в аттаче.) В итоге опять наткнулся на двух церберов, пришлось делать ноги. Увы, слегка опоздал: один успел вцепиться в бедро, другой прокусил плечо. Результат тебе уже известен. И ведь до чего точно все складывается! Ну прикинь: спускаюсь по лестнице, лезу в карман за телефоном — надо было один звонок сделать. И тут эта баба… Чувствую — лечу, а рука в кармане застряла… Теперь вот хочу ввести в свою картину мира новый элемент: безопасное падение. Чтобы при любом падении, хоть с самолета, мягко опускаться на землю. Где-то я уже встречал подобное — кажется, у Монро. Он писал, что приобрел странное свойство падать «мягко» — то есть как-то тормозиться в последний момент. В наших играх с реальностью было бы полезно иметь подобную подушку безопасности.

Не знаешь, как там Настена? На мое последнее письмо она не ответила.

Пиши — пока не снимут гипс, мне все равно делать нечего, только письма сочинять.

Удачи!

Письмо шестое

Привет, Олег!

Я не знаю, кто эти люди. У меня пока таких проблем не возникало. Если слишком прижмут, переводи все стрелки на меня, я разрешаю. И не смущайся — ты же знаешь, у меня с этими козлами разговор короткий.

По теме. Мне хорошо понятны твои чувства. Сам не раз порывался бросить все, сбежать, спрятаться. Да вот незадача — нельзя спрятаться от себя. И уж тем более — от Джары.

Подумай вот о чем: допустим, ты сможешь сбежать, Джара тебя отпустит. Станешь как все, будешь жить своими маленькими радостями и бедами. Будешь надеяться, что впереди у тебя что-то есть. Но это одно из самых больших заблуждений: люди считают, что впереди у них что-то имеется. А потом оказывается, что у них нет ничего не только впереди, но и позади. Жизнь прошла зря, в ней не было ничего, кроме глупых дел, в сети которых поймано большинство смертных. Подумай об этом, Олег, что ты сможешь предъявить смерти? Сможешь ли улыбнуться в ответ на ее улыбку? Сказать ей: «Ну здравствуй, костлявая! Потанцуем?»

Разумеется, выбор за тобой (сейчас я лукавлю, но ты сделаешь вид, что этого не заметил — договорились?). Тебе решать, что хорошо для тебя, а что плохо. Скажу о себе: каждый раз, когда меня охватывали сомнения и хотелось сбежать, я вспоминал вот эти строки:

«Сказали мне, что эта дорога приведет меня к океану смерти, и я с полпути повернул обратно. С тех пор все тянутся передо мной глухие кривые окольные тропы…» Удачи!

Больше писем на компьютере не было. Судя по датам создания файлов, последнее послание Сергей написал больше года назад.

Сказали мне эти письма о чем-либо? Практически нет. Я понял только, что Сергей занимался какими-то очень странными исследованиями. Я бы посчитал тематику писем бредом душевнобольного, если бы не одно «но»: Сергей действительно знал время своей смерти. Знал он и то, что его убьет пингвин. Все так и случилось: Сергей погиб точно в определенное им время, а на машине был нарисовал пингвин. Трудно поверить, что это всего лишь случайные совпадения.

Разумеется, я вспомнил и о письме в шкатулке. Чертовски хотелось вскрыть его и прочитать — возможно, оно помогло бы в чем-то разобраться. Но Сергей мне доверился, и я не мог его подвести. Письмо так и осталось нераспечатанным.

Признаюсь, в следующие два месяца я не один раз перечитывал найденные на компьютере письма, но разобраться в их сути так и не смог. Постепенно вся эта история начала забываться, у меня появились другие заботы и проблемы. Дом я так и не переоформил на себя — не мог признать его своим.

Прошла осень, за ней зима. Было тихое майское утро, когда из прихожей донеслась трель дверного звонка. Я как раз сидел за компьютером и ломал голову над доводкой одной на редкость поганой детали для упаковочной линии, поэтому звонок заставил меня поморщиться. Сохранив результаты работы, я встал из-за компьютера и пошел открывать. Вышел из дома, приблизился к ограде. Распахнул калитку.

Передо мной стояла худенькая светловолосая девушка.

Одета в джинсы и светлую блузу, на ногах кроссовки. В руках коричневая сумочка. Странно, но ее лицо показалось мне знакомым.

— Здравствуйте! — улыбнулась незнакомка, улыбка гостьи оказалась очень приятной. — А Сергея можно?

Я нахмурился. Просто не знал, как сообщить ей о том, что произошло.

— Даже не знаю, как вам сказать… — тихо ответил я. — Дело в том, что Сергей погиб осенью. Его сбила машина.

Девушка побледнела, в ее глазах мелькнула растерянность.

— Простите… — пробормотала она, повернулась и медленно пошла прочь. И тут я вспомнил, где видел эту девушку — на фотографии в компьютере.

— Настя! — окликнул я. Не знаю, что заставило меня подумать, что это именно она. Девушка оглянулась.

— Да?

— Пожалуйста, не уходите. Вы не будете возражать, если я приглашу вас в дом?

Несколько секунд Настя задумчиво смотрела на меня, потом перекинула ремень сумочки через плечо и вернулась.