Иллюзия

— Наверху есть холм с ложбиной, — начала она, чуть повысив голос из-за шума. — Не знаю, как давно ты видел этот холм в последний раз, но там рядом лежат два тела, муж и жена. Если присмотреться внимательнее, то можно увидеть еще с десяток тел чистильщиков по всему холму, все на разной стадии разложения. Большинство, конечно, уже исчезло. Развеялось прахом за долгие годы.

Уокер покачал головой, представив эту картину.

— Сколько уже лет они совершенствуют комбинезоны чистильщиков, чтобы у них появилось больше шансов? Сотни?

Он кивнул.

— И все же ни один из них не ушел дальше того холма. Но еще ни разу не было, чтобы им не хватило времени на очистку.

Уокер поднял голову и встретился с ней взглядом.

— «Твоя шутка оказалась правдой», — проговорил он. — Термолента. Она сделана так, чтобы самостоятельно разрушаться.

Джульетта сжала губы.

— И я так думаю. Но не только лента. Помнишь те прокладки, что мы получили пару лет назад из Ай-Ти? Мы их заказали для водяных насосов, а нам доставили по ошибке не то?

— И мы тогда высмеивали айтишников, что они такие болваны и тупицы…

— Но болванами оказались мы сами, — подхватила Джульетта.

И ей было чертовски приятно сказать это другому человеку — и почувствовать, что ее новые идеи услышаны. И еще она знала, что оказалась права и насчет стоимости электронных писем — кто-то не хотел, чтобы люди общались. Думать-то никому не запрещено — тебя похоронят вместе со всеми мыслями. Но никакого сотрудничества, объединения в группы, обмена идеями быть не должно.

— Думаешь, нас тут внизу держат, потому что нефть рядом? — спросила она Уокера. — Я так не считаю. Больше не считаю. Мне кажется, они держат любого человека с зачатками способностей механика как можно дальше от себя. Есть две цепочки поставок, изготавливаются два варианта материалов и деталей, и все это — в строгом секрете. И кто станет спрашивать с риском, что его отправят на очистку?

— Ты думаешь, они убили Скотти?

Джульетта кивнула.

— Уок, я думаю, что все обстоит намного хуже. — Она наклонилась к нему. Грохотал компрессор, шипел сжатый воздух. — Я думаю, что они убивают всех.

28

В шесть утра Джульетта вышла на работу в первую смену, вновь и вновь мысленно воспроизводя разговор с Уокером. Когда она появилась в диспетчерской, несколько находившихся там техников встретили ее долгими аплодисментами. Нокс лишь зыркнул на нее из угла, вновь став грубоватым и неприветливым. Он уже поздравил ее с возвращением и не собирался делать этого снова.

Она поздоровалась со всеми, кого не видела накануне вечером, и взглянула на список работ. Ей было трудно сосредоточиться на словах. Джульетта не могла отделаться от мыслей о бедняге Скотти: как он сопротивлялся, охваченный паникой, пока кто-то большой и сильный — или сразу несколько человек — его душил. Она подумала о его тщедушном теле, на котором наверняка осталось множество признаков насилия и которое вскоре станет питать корни на ферме. Подумала о супружеской паре, лежащей рядом на холме и заведомо лишенной шанса уйти дальше, заглянуть за горизонт.

Джульетта выбрала из списка работу, почти не требовавшую умственных усилий, и подумала о бедных Джанс и Марнсе и о том, какой трагической оказалась их любовь — если она правильно догадалась о чувствах Марнса. Ей отчаянно хотелось поделиться своими знаниями со всеми, кто был в диспетчерской. Она обвела взглядом Меган и Рикса, Дженкинса и Марка и подумала о небольшой, сплоченной армии, которую она может собрать. Бункер прогнил до сердцевины, злодей оказался на посту мэра, отличного шерифа сменила марионетка, а хорошие мужчины и женщины так или иначе умирали.

Смешно было даже представить: она возглавляет отряд механиков, ведет его на штурм верхних этажей и устраняет несправедливость. А что потом? Не о таком ли восстании им рассказывали в школе? Не так ли оно началось? Одна-единственная дура с горячей кровью завладела сердцами легиона дураков?

Джульетта отправилась в насосную, влившись в утренний поток механиков, но думая больше о том, что следовало бы сделать наверху, чем о том, что нужно починить внизу. Она спустилась по одной из боковых лестниц, заглянула в кладовку, чтобы прихватить тяжелую сумку с инструментами, и потащила ее в одну из глубоких шахт, где насосы работали постоянно, откачивая из бункера воду.

Кэрил, переведенная из третьей смены, уже трудилась возле бассейна шахты, накладывая заплаты на крошащийся цемент. Она помахала ей мастерком, Джульетта чуть кивнула и выдавила улыбку.

Отключенный насос-преступник висел на стене, запасной насос рядом с ним старался изо всех сил, разбрызгивая струи сквозь пересохшие и потрескавшиеся уплотнения. Джульетта заглянула в бассейн проверить уровень воды. Над ее мутной поверхностью едва виднелась нарисованная краской девятка. Джульетта быстро подсчитала, зная диаметр бассейна и то, что он заполнен почти на девять футов. Хорошей новостью стало то, что у них в запасе почти день, прежде чем намокнут ботинки. В худшем случае они заменят насос на восстановленный из запчастей и поругаются с Хендриксом из-за того, что взяли этот насос со склада, вместо того чтобы чинить имеющийся.

Начав разбирать отказавший насос, то и дело поливаемая брызгами из его меньшего протекающего соседа, Джульетта задумалась о своей жизни, учитывая новую перспективу, открывшуюся после утренних размышлений и разговоров. Бункер всегда был чем-то таким, что она воспринимала как должное. Священники говорили, что он существовал всегда, сотворенный заботливым Господом, и что он способен обеспечить людей всем необходимым. Джульетта давно усомнилась в этой байке. Пару лет назад она оказалась в первой бригаде, сумевшей пробурить скважину глубиной в три километра, чтобы добраться до нового месторождения нефти. Тогда она получила представление о масштабах мира внизу. А потом она собственными глазами увидела внешний мир, с его призрачными полосами дыма — облаками, — плывущими удивительно высоко. Она даже увидела звезду, а до нее, как говорил Лукас, и вовсе непостижимо далеко. Какой бог сотворил бы так много земли внизу, так много воздуха наверху — и всего лишь какой-то жалкий бункер посередине?

И еще был древний полуразрушенный город на горизонте, и картинки в детских книжках. И то и другое словно давало подсказки. Священники, разумеется, говорили, что горизонт есть доказательство того, что человеку не суждено его достичь и пересечь. А книжки с выцветшими картинками? Это лишь богатое воображение авторов, от которых в свое время избавились из-за создаваемых ими проблем.

Но Джульетта видела в этом отнюдь не плоды богатого воображения. Она провела детство в роддоме, по нескольку раз перечитала все книжки, и вещи, которые они описывали, равно как и чудесные представления актеров на базаре, казались ей более осмысленными, чем тот ветхий бетонный цилиндр, в котором они жили.

Джульетта отсоединила последний шланг и начала отделять насос от мотора. Стальная стружка намекала на поврежденную крыльчатку, а это означало, что нужно извлечь вал. Работая автоматически и выполняя последовательность действий, которые она в прошлом совершала неоднократно, Джульетта думала о множестве животных, населявших те книжки. Большую часть этих животных никто уже не видел собственными глазами. Она предположила, что единственная выдумка заключалась в том, что все животные говорили и вели себя по-человечески. В нескольких книжках такие фокусы проделывали мыши и курицы, а она точно знала, что уж они-то говорить не могут. Все прочие животные должны были где-то существовать — или существовали в прошлом. Она чувствовала это нутром, наверное, потому, что они не представлялись ей такими уж фантастическими. Все они были созданы по одному принципу, совсем как насосы в бункере. Одно животное сотворено по аналогии с другим: некая конструкция оказалась пригодной, и кто бы ни разработал первую, он же разработал и все остальные.