Иллюзия

В углу она увидела трубу, уходящую вверх и заканчивающуюся несколькими выходными отверстиями. Наверное, по ней подавался аргон. Стиснув трубу, она уперлась ногой в стену и потянула.

Крепление поддалось — токсичный воздух разъел его и ослабил. Джульетта улыбнулась, стиснула зубы и яростно дернула.

Труба оторвалась вверху и согнулась возле пола. Джульетта ощутила внезапный восторг, какой бывает у крысы, наткнувшейся на большой объедок. Ухватившись за освободившийся конец трубы, она принялась сгибать и разгибать его у основания. Металл обязательно сломается, если сгибать его пусть и несильно, но достаточно долго. Ей множество раз доводилось ощущать, как нагревается слабеющая сталь, когда ее гнешь и гнешь, пока она не сломается.

Пот катился по лбу, капал с кончика носа, затуманивал обзор — но она все тянула и толкала, назад и вперед, все яростнее и отчаяннее…

И труба неожиданно сломалась. Джульетта услышала лишь негромкий щелчок, и большой кусок оторвался. Один его конец был смятым и погнутым, другой — целым, круглым. Джульетта вернулась к двери, уже с инструментом. Она пропустила трубу сквозь колесо, оставив длинный конец, почти до самой стены. Обхватив трубу руками в перчатках, она приподнялась, а затем навалилась сверху, коснувшись шлемом двери. И стала ритмичными движениями давить на рычаг, помня, что заклинивший болт высвобождают резкие движения, а не равномерное усилие. Джульетта начала постепенно перемещаться к концу трубы, наблюдая, как та немного пружинит. Ее тревожило, что труба может сломаться раньше, чем уступит дверь.

Добравшись до конца трубы — то есть сделав рычаг максимально длинным, — она навалилась на нее всем весом и размеренно стала толкать вниз. Труба все-таки треснула, и Джульетта выругалась. В следующий момент раздался лязг, показавшийся громким даже в шлеме, и она рухнула на пол, больно ударившись локтем.

Труба была под ней, упиралась в ребра. Джульетта с трудом перевела дыхание. Пот капал на щиток шлема. Поднявшись, она увидела, что это не труба сломалась. Сперва Джульетта решила, что железяка выскользнула, но та по-прежнему торчала, пропущенная через большое колесо.

Не веря собственным глазам, Джульетта вытащила трубу с другой стороны. Потом ухватилась за поперечные рукоятки колеса, навалилась на них…

И колесо… провернулось.

37

Нам неприятностей не избежать,

И в жилах закипает кровь от зноя.

Уокер кое-как добрался до конца коридора. Теперь ему предстояло покинуть уютную тесноту и выйти в просторный вестибюль у входа в механический отдел. Уокер увидел, что в вестибюле полно молодых «теней». Они держались группами и перешептывались. Трое мальчиков играли возле стены в кости на читы. Уокер расслышал голоса, доносившиеся из столовой на другом конце вестибюля. Наставники отослали молодых учеников подальше, чтобы спокойно обсудить взрослые темы. Уокер набрал в грудь воздуха и торопливо двинулся через ненавистное открытое пространство, сосредоточиваясь на каждом шаге, через силу заставляя себя переставлять ноги. Каждый сантиметр пола ему приходилось завоевывать.

Наконец он достиг противоположной стены и с облегчением прижался к ее стальной облицовке. Мальчишки за спиной принялись смеяться, но от страха Уокеру было все равно. Скользя вдоль усеянной заклепками стали, он ухватился за край дверного проема, ведущего в столовую, и втянул себя внутрь. Старик испытал огромное облегчение. Хоть столовая и была в несколько раз больше его мастерской, ее все же плотно заполняла мебель, и здесь сидели знакомые люди. Прислонившись спиной к стене и упершись плечом в открытую створку двери, Уокер почти смог убедить себя, что помещение меньше, чем есть на самом деле. Затем он обессилено опустился на пол и перевел дух. Мужчины и женщины из механического спорили на повышенных тонах, возбужденно отстаивая свои мнения.

— Сейчас у нее уже в любом случае закончился воздух, — доказывал Рик.

— Ты этого не знаешь, — возразила Ширли. Женщина стояла на стуле, желая сравняться с остальными хотя бы ростом. Она обвела взглядом столовую. — Мы ведь не знаем, какие усовершенствования они сделали.

— Потому что нам про это не говорят!

— Возможно, снаружи стало лучше, — предположил кто-то.

После его слов наступила относительная тишина. Наверное, все ждали, не раздастся ли этот же голос вновь. Уокер присмотрелся к глазам тех людей, чьи лица были повернуты в его сторону. В них читалась смесь возбуждения и страха. Двойная очистка избавила от некоторых табу. Молодежь отослали подальше. Взрослые стали более дерзкими и не боялись высказывать запретные мысли.

— А что, если там действительно стало лучше? — спросил кто-то.

— Всего-то за две недели? Да говорю вам, парни, все дело в комбинезонах! Они научились их делать! — Нефтяник Марк обвел взглядом остальных. Глаза у него были злые. — Я в этом уверен. Они довели их до ума, и теперь у нас есть шанс!

— Шанс на что? — прорычал Нокс. Седеющий главный механик сидел за столом, ковыряя ложкой в тарелке с завтраком. — Шанс послать еще больше людей бродить по холмам, пока у них не закончится воздух? — Он покачал головой, облизал ложку и ткнул ею в спорщиков. — Нам не о том надо думать, — заявил он с набитым ртом, — а об этих позорных выборах, о крысозадом мэре и о том, что нас тут, внизу, держат за дураков и ни черта нам не говорят…

— Они не научились делать комбинезоны, — прошептал Уокер, все еще тяжело дыша после пережитого.

— Это мы поддерживаем здесь жизнь, — продолжил Нокс, вытирая бороду. — И что мы получаем? Сломанные пальцы и дерьмовую оплату. А они приходят, уводят наших людей и вышвыривают их наружу ради вида, на который нам плевать! — Он так шарахнул по столу кулачищем, что его тарелка подскочила.

Уокер кашлянул. Он так и сидел на полу, скорчившись и прислонившись к стене. Никто не заметил, как он вошел, никто не услышал его первые слова. Теперь, когда после речи Нокса все испуганно замолчали, он попытался снова.

— Они не научились делать комбинезоны, — повторил Уокер, на этот раз чуть громче.

Его заметила стоящая на стуле Ширли. Она изумленно открыла рот и указала на него пальцем. К Уокеру повернулись десятки голов.

На него уставились. Уокер все еще не до конца отдышался и выглядел, наверное, как умирающий. Молодая водопроводчица Кортни, которая всегда была добра к старику и часто заглядывала в его мастерскую, встала из-за стола и торопливо подошла к Уокеру. Она удивленно прошептала его имя, помогла ему встать, подвела к столу и усадила на свое место.

Нокс отодвинул тарелку и шлепнул ладонью по столу.

— Значит, люди теперь могут просто гулять по тому проклятому месту, так?

Уокер робко поднял взгляд и увидел, что начальник улыбается ему сквозь бороду. На него смотрели еще два-три десятка человек. Уокер слегка помахал им и уставился в столешницу. Его неожиданно окружило слишком много людей.

— Мы тебя разбудили своими воплями, старина? Или ты тоже настроился прогуляться по холмам?

Ширли вскочила со стула:

— Боже мой, извините. Я забыла принести ему завтрак.

Она убежала на кухню за едой, хотя Уокер и махнул ей, чтобы она не ходила. Он еще не проголодался.

— Дело не в этом… — Его голос дрогнул. Он попробовал снова. — Я пришел, потому что услышал, — прошептал он. — Про Джулс. Что она ушла и скрылась из виду. — Он шевельнул рукой, изобразив над столом воображаемый холм. — Но там, в Ай-Ти, ничему не научились. — Он встретился взглядом с Марком и постучал себя в грудь. — Это сделал я.

Шепоток в углу оборвался. Никто не пил сок, никто не шевелился. Всех поразило уже то, что Уокер вышел из своей мастерской, и тем более что он пришел к ним. Все они были еще слишком молоды, чтобы помнить, когда Уокер в последний раз выходил в люди. Все знали его как чокнутого инженера, который живет в пещере и отказывается брать новых учеников.