Иллюзия

Твердая ветка дерева врезалась в спину Фрэнсис, ее шелковые одежды стали влажными от соприкосновения с мокрой землей. Она вся напряглась, как натянутая струна арфы.

– И вы выдержали все это? Губы Найджела чуть скривились.

– Только не думайте, что это было благородно и мужественно. – Он засунул носовой платок поглубже в карман и встал, отвернувшись от нее и устремив взгляд на перекатывающийся через камни и образующий небольшие водовороты ручей. – Любопытная вещь – боль. Нет никакой связи между мужеством и реакцией тела на физические мучения. Мужество – продукт разума, и оно требует сознательных усилий воли. После продолжительного избиения человек теряет разум, и тогда его мужество – всего лишь животное упрямство.

– Вы были упрямы? – Фрэнсис внимательно разглядывала его красивые руки, утонченное лицо, сильное тело, которого с таким наслаждением касались се пальцы. Месье Паргу стал угрожать, что превратит своего пленника в каплуна.

– В тот момент я делал это почти бессознательно, – сухо сказал он. – Я бы рассказал Паргу все, что он хотел узнать, даже если бы он не угрожал мне кастрацией, но я не мог заставить себя пошевелить языком. Какая-то животная ненависть к нему вынуждала меня упрямо качать головой. Вот и все. А потом я услышал звуки орудий.

– Рядом шел бой?

Он посмотрел на нее и открыто улыбнулся.

– Мне так казалось, потому что разум мой помутился. Пытка ножом казалась такой незначительной по сравнению с тем, чем грозили многим людям эти пушки. Подобная мысль странным образом помогала мне переносить боль. Но звуки эти оказались стуком копыт. Мои друзья-казаки ворвались в амбар. Французы убежали, спасая свои жизни. Месье Паргу в суматохе вместо моего мужского достоинства забрал моего коня. Это было ошибкой.

Фрэнсис взглянула на лошадь, которая спокойно стояла у дерева и изредка помахивала белым хвостом, отгоняя мух.

– Почему? Найджел рассмеялся.

– Казаки обучают своих лошадей. – Он стянул с себя камзол и закатал поблескивающие в рассеянном свете рукава рубашки. – Смотрите.

Найджел взял под уздцы привезенного из России донского жеребца. У ручья находилась небольшая поляна. Найджел вывел коня на открытое, поросшее травой место, снял с него седло и уздечку и отпустил. Затаив дыхание, Фрэнсис смотрела на уносящееся прочь животное. Найджел свистнул. Конь резко остановился и повернулся к хозяину, его черные умные глаза не отрывались от лица Найджела. Риво свистнул еще раз. Конь галопом поскакал прямо на него. Найджел, улыбаясь, стоял прямо на его пути. В самое последнее мгновение жеребец отклонился в сторону, и Найджел оседлал великолепного скакуна.

Фрэнсис застыла на месте. Благородное животное, казалось, читает мысли Найджела, пускаясь то рысью, то внезапно срываясь в галоп без всякой видимой команды всадника. Движения гибкого и сильного тела Найджела сливались с движениями жеребца, как будто конь и всадник представляли собой единое целое. Фрэнсис с восхищением следила за ними. Расшитый жилет, золотые кружева, белоснежные рукава рубашки, сверкающая на солнце золотистая шкура коня – все это было невыразимо прекрасно. Найджел и его лошадь настолько слились воедино, что, казалось, отдают друг другу свою красоту и силу.

Наконец Найджел приблизился к девушке и остановил коня, который согнул передние ноги и склонился, чтобы всадник мог соскользнуть с его спины.

– Как вы это делаете? – Глаза Фрэнсис пощипывало от слез. – Лошадь слушается, потому что любит вас?

– Нет, – сухо ответил он, а жеребец уже снова помчался прочь. – Он слушается, потому что знает, что я люблю его.

Найджел вновь свистнул, но уже по-другому. Животное резко остановилось и взбрыкнуло задними ногами.

– А вот так Паргу вылетел из седла.

– А потом вы убили его? – со страхом спросила Фрэнсис. Найджел сделал несколько шагов вперед и протянул руку.

Конь подбежал к нему и ткнулся бархатистым носом в его ладонь. Найджел провел рукой по пятнистой шкуре жеребца.

– Оказалось, что храброе животное сделало это за меня. Паргу сломал себе шею.

Фрэнсис опустилась на землю и закрыла лицо руками.

– Вы научили свою лошадь убивать?

– Это боевой конь. Его научили делать то, что нужно. Если бы Паргу не сломал себе шею при падении, его застрелили бы казаки. Полагаете, он этого не заслужил?

Она подняла на него глаза. Найджел уткнулся лбом в роскошную гриву животного, обнял одной рукой пятнистую шею коня, а другой гладил его морду.

– Как вы могли так использовать подобную красоту? Найджел повернулся и взглянул на нее, его темные волосы резко выделялись на фоне золотистых пятен.

– Разве любовь не содержит в себе зерно разрушения? Боже мой, Фрэнсис, неужели Индия вас этому не научила?

Он поднял седло, уздечку и отвел коня к дереву.

– Я не знаю! – воскликнула Фрэнсис. – Не думайте, что я виню вас в смерти Паргу. Но вы только что назвались его именем. А что если бы капитану Жене было известно, что Паргу мертв?

– Я надеялся, что он не знает. К счастью, оказался прав, – ответил Найджел, затягивая подпругу.

– Но это же было ужасно рискованно!

– Так что же, мне нужно было позволить ему узнать, кто я такой на самом деле – офицер британской разведки, которого он некогда помогал пытать? Не беспокойтесь, Фрэнсис. Он не станет вести расследование. Уланы стараются держаться подальше от секретной полиции.

– А кем был Паргу? Одним из людей Фуше?

– Понятия не имею, – рассмеялся он.

До нее не сразу дошла чудовищность произошедшего. Она подняла на него глаза, пристально вглядываясь в его утонченное лицо и темные глаза. Откуда-то из глубин ее души поднимался страх.

– Боже милосердный! Ваше неслыханное по дерзости заявление легко опровергнуть, и к тому же вы упомянули имя самого опасного человека в Париже. Зачем? Зачем вы ходите по лезвию ножа?

Солнце играло в его темных волосах, отражалось от золотых кружев рубашки. Он был прекрасен, как мрачный ангел мести.

– Приманка, – ответил он одним словом.

– Это безумие! Разве это поможет выиграть войну с Наполеоном? Чем это поможет Катрин? Я вас не понимаю!

Найджел, сжав губы, смотрел куда-то в глубь леса.

– Не понимаете меня? Боже мой! Тут нечего понимать. На самом деле тайна – это вы. Кто вы такая, Фрэнсис? Я знаю, кем вы хотите казаться, кем вы кажетесь, но будь я проклят, если понимаю, какая вы на самом деле!

Она встала и подошла к своему гнедому жеребцу.

– Не знаю, о чем вы.

– Неужели? Вы ведете себя так, как будто жизнь – это ритуал и вы в любой момент готовы раствориться в вечности. Тогда в моем кабинете вы поделились этим со мной, преподнеся мне необыкновенный подарок, не сомневайтесь. Но то, что вы продемонстрировали той ночью в Лондоне, это ведь не ваше личное, правда? Это не более чем молитва Богу или жертвоприношение в храме. Ваши знания, ваше сострадание – все это внешнее, свою душу вы держите на замке. Вы показали мне какую-то общую для всех людей сердцевину, но я не знаю, что представляет собой Фрэнсис Вудард. А вы сами? Вы не принадлежите к чужой культуре. Я не верю, что вы знаете об Индии – настоящей Индии – больше меня. Вы такая же англичанка, как я, но вы потеряли себя и не знаете, как найти дорогу назад.