Имортист

Доступ к Солнцу не перекроешь, как сейчас нефтяной кран, так что война будет не за нефть, а… ну, другие войны будут. Очень другие, странные, опасные и непредсказуемые, ибо обнаружить запасы такого оружия из-за его миниатюрности практически невозможно. Даже фабрики по его производству не обнаружить, они могут располагаться в чемодане. Однако одна такая фабрика может наделать оружия столько, что уничтожит население полностью. Вчистую.

Хорошо это или плохо, но все страны уравняются в военной мощи, это как если бы все обладали неограниченными запасами ядерного оружия, и ни у кого не было бы ядерного зонтика. Скорее всего, это очень плохо.

Плохо потому, что сейчас на создание мирового правительства никто не пойдет, все мы только люди со своими амбициями, это могут только имортисты, а их все еще недостаточно, чтобы взять весь мир под контроль.

Сейчас граждане США чувствуют себя в наибольшей безопасности: и страна такая большая, с огромным экономическим потенциалом, и армия хоть куда, и сами за океаном… но именно США и будут первой мишенью всех маленьких государств, мощь которых при развитии нанотехнологий сравняется со штатовской.

Если же войны глобальной и всеобщей, что уничтожит человечество, не произойдет, тогда на карте мира появится великое множество карликовых государств, сформированных по условным признакам: «русские язычники», «ортодоксальные христиане», «шииты», «аристократы», «курды», «любители аквариумных рыбок», причем каждое образование, в свою очередь, будет раздроблено на множество княжеств, как, к примеру, «русские язычники» разделятся на поклоняющихся Велесу, Перуну, Макоши, Роду, а то и вовсе Ящеру или – не к ночи будь помянут – Радегасту.

Сейчас приоритетное, как ни крути, все то же спешное распространение идей имортизма. При нем в голову не придет такая глупость, как воевать по столь важному вопросу, с какого конца разбивать яйцо. Или кто главнее: Христос или Мухаммад.

Мы должны создать мир, в котором никогда гениальный математик Галуа не погибнет в двадцать лет на нелепейшей дуэли, то же самое и Пушкин, и Лермонтов, и… тысячи тысяч гениальнейших людей, чья жизнь позволила бы нам уже стать бессмертными титанами и двигать звездами.

Создать мир, в котором гений Леонардо не будет выполнять заказы на постройку механических игрушек для власть имущих, а великий Архимед не погибнет от меча неграмотного легионера в тот миг, когда, возможно, открывал величайшую тайну мироздания! Для всех, в том числе и для убивающего его легионера.

В кабинете уже двигались, негромко переговаривались, Романовский снова запросил санкции на истребление мыльных порноопер и дурацких шоу, где ведущие получают больше крупных ученых, а Бронник заговорил медленно и веско:

– Господин президент, как я понял, уже дал вам карт– бланш на такое деяние. Здесь есть еще одно важное соображение… Помимо общей, как говорится, справедливости, есть и сугубо практическое возражение. Еще на подходе к бессмертию будут периоды продления жизни за счет дорогостоящей подсадки искусственно выращенных органов, микрочипов и прочей хреновины. И что же получится? Крупнейшие ученые будут умирать от болезней и старости, а ведущие ток-шоу тем временем продлят свои жизни до бесконечности, пока не придет пора бессмертия? Все понимают, что это нелепость, однако она свершится… при демократии в ее нынешнем виде.

– А имортизм – уже не демократия?

Бронник сдвинул плечами:

– При множестве сходных черт – всего же скорее «нет», чем «да». Демократия – это власть народа, то есть толпы, быдла. Диктатура – власть одного человека или одной партии, теократия – власть церкви, плутократия – власть олигархов, аристократия – власть лучших… Пожалуй, понятие аристократии ближе, но под аристократией, к сожалению, подразумевается происхождение, родословная. Пожалуй, ближе всего – идеократия. Власть идеи. Сумеют господа из шоу «Кто громче…», не в таком обществе будь сказано, создать что-то полезное для человечества, для возвышения, а не снижения, милости просим в общество будущего. Нет – оставайтесь в своем пердящем… простите великодушно!.. веке.

ГЛАВА 7

Романовский ревниво поморщился, такие вульгарные слова вправе употреблять только он, министр культуры и вообще светоч, проговорил с сильным французским прононсом, высокопарно, растягивая слова:

– «La terre est couverte de gens qui ne meritent pas qu’ on leur parle»… что, если перевести на нижегородский, означает: земля покрыта людьми, не заслуживающими того, чтобы с ними говорили. Вы не поверите, но это сказал родоначальник демократии западного типа и прародитель общечеловечества… да-да, сам Вольтер!

– Вот сволочь, – ругнулся Седых. – Что же он тогда так за демократию? Он же аристократ недобитый!

– Королей надо было свалить, – объяснил Бронник. – Тогда короли были еще реальной силой. Тормозили прогресс, гады. Объясняю на пальцах, раскладка была такова: сперва были долгие столетия королей, когда у власти стояли «высокорожденные», это как ты отбираешь на выставках собак по породе, чтоб обязательно от элитных производителей и не меньше двадцати поколений знатной родословной. Это начало тормозить прогресс, ибо знатные – не обязательно умные и талантливые. Нужно было дать дорогу к власти просто умным, вне зависимости от знатности, для этого вольтеры сбросили королей и объявили демократию. Начался бурный рост всего-всего, в том числе науки, культуры… Но засилье простого народа неминуемо привело к такому уродству, как общечеловечность… Подчеркиваю, неминуемо!.. А следующая неминуемая фаза – превращение в скот, жрущую и трахающуюся на улицах протоплазму. Словом, после демократии возможен только переход к имортизму, когда у власти по-прежнему любые из вида хомо сапиенс, вне их знатности или любого другого ценза, критерий один… ну, это еще уточним, а направление вам понятно, зато голос быдла отныне никакой роли не играет. И Вольтер в первых рядах бы топтал общечеловечность и рвал бы на себе волосы, в том числе и на голове, что допустили такое, бичевал бы и жег глаголом… Да наш Печатник и есть наш Вольтер, только без парика.

Седых хмыкнул:

– А будет быдло мычать за своими дебильными шоу, наш господин президент разрешит построить виселицы не только в Центре, но и во всех префектурах…

– Во всех микрорайонах, – сказал Бронник с иронией.

– А что? – удивился Седых. – Плохо? Пусть стоят, как… украшение. И живое напоминание. Ну, пусть не совсем живое. Как наглядная агитация за здоровый образ жизни.

Я поморщился, все употребляют имя мое всуе, сказал предостерегающе:

– Вы что-то заигрались со словом «быдло». Одно дело здесь, но вы скоро начнете им размахивать и в выступлениях…

Седых спросил невинно:

– А что не так?

– Да как-то оскорбительно, – ответил я, – для простого человека, который объявлен основной ценностью. Вон как целые армии приходят в движение, чтобы защитить какое-нибудь ничтожество, а правительства шлют ноты и экстренно созывают ООН.

Романовский удивился:

– Оскорбительно? Ничего нет оскорбительного. Никто никого не заставляет быть быдлом. Полнейшая свобода выбора! Что есть быдло? Лично я под этим словом понимаю человека, который в жизни ни к чему не стремится и ничем не интересуется, помимо каких-то чувственных наслаждений: балдежа, выпивки, блуда, у которого все темы для разговоров сводятся к тому, кто где сколько и как выпил, кто как и где побалдел, с кем переспал и тому подобное. Лозунг быдла: «будь попроще», то есть не интересуйся ничем, что нельзя выпить-сожрать-поиметь. Прискорбно, но в такую категорию приходится отнести большую часть окружающих. Есть простая, ясная формулировка, ей нонче около ста лет будет, правда, автор натыкал туда и сюда в ней лишних слов, но мы их уберем для ясности, а кто автор – не скажу. Кстати, там не быдло, у автора, а просто – масса, но это так, ничего страшного. Так вот, «быдло» – люди, равнодушные к высшим проявлениям человеческой деятельности.