Император Пограничья 7

Командир дружины кивнул, делая пометки в блокноте.

— По крайней мере, всё необходимое для боеприпасов удалось закупить… — протянула Василиса. — Пару часов назад привезли.

— Как и металл, — добавил Игнатий.

Обсуждение продолжалось ещё с полчаса. Распределили задачи, наметили первоочередные меры безопасности. Когда все разошлись, я задержал Тимура:

— Останься. Нужно поговорить.

Черкасский напрягся, но кивнул. Дождавшись, пока за последним выйдет дверь, я повернулся к нему:

— Демидов знает.

Два слова, но маг побледнел, мгновенно поняв, о чём речь.

— Откуда вы…

— Он сам сказал. Перед тем как пригрозить экономической блокадой и прочими карами, — я прошёлся по кабинету. — Узнал, что ты теперь работаешь на меня, а его кормил дезинформацией.

Тимур сжал кулаки:

— Я… я понимаю. Если нужно, я уйду. Исчезну, чтобы не подставлять вас.

— Не неси чушь, — отрезал я. — Ты принёс магическую клятву, помнишь? Она работает в обе стороны. Связаны до конца. Вопрос в другом — есть у тебя родня, через которую Демидов может надавить?

Пиромант покачал головой:

— С отцом мы не общаемся уже пять лет. У нас… натянутые отношения. Братьев или сестёр у меня нет. А мать… — голос дрогнул, — мать погибла во время Гона.

— Помню, — я кивнул. — Значит, по этой линии не ударят. Хорошо. Но будь настороже. Демидовы славятся тем, что находят рычаги давления там, где их, казалось бы, нет.

— Я буду осторожен, — пообещал Черкасский. — И… спасибо, что предупредили. Не каждый бы стал.

Отпустив его, я отыскал Василису в её комнате.

— Как продвигается проходка? — спросил я с порога.

Княжна подняла голову от чертежей:

— Темп ускорился. С тех пор как геоманты вернулись из Иванищ, мы продвинулись на три метра по основному штреку. Вынули двенадцать кубометров породы — это примерно пятьдесят шесть тонн чистой стали, если учитывать плотность вмещающих пород.

— Неплохо.

— Для недели работы — да, неплохо, — согласилась Василиса. — Но есть проблемы. Серьёзные проблемы.

Я присел на край стола:

— Слушаю.

— Во-первых, мы всё ещё не выплавили ни грамма чистой Сумеречной стали. Руда есть, но нужна специальная плавильня. Обычные попросту не выдержат нужной температуры.

— Значит, построим.

— Уже прорабатываю, — она кивнула на бумаги. — Но главное не это. Прохор, у нас уже трижды возникали серьёзные проблемы с безопасностью. Рабочие не знают шахтного дела! Они крестьяне, плотники, бывшие солдаты — кто угодно, но не горняки.

Голос геомантки стал мрачнее:

— Вчера произошёл обвал. Небольшой, всего пара кубометров породы, но человека придавило. Если бы не Вершинин с его быстрой реакцией, у нас был бы труп. А так — сломанные рёбра, раздробленная ключица, сотрясение. Светов еле вытащил его с того света.

Я выругался сквозь зубы. Этого ещё не хватало.

— Крепи установлены правильно?

— В том-то и дело, что нет! — Василиса всплеснула руками. — Рабочие не понимают, как правильно ставить крепи, как определять направление трещин, как слушать гору. Я же говорила — нам нужны профессиональные шахтёры!

Она была абсолютно права.

— После Гона займусь этим вопросом, — пообещал я. — Выкуплю должников-горняков или найму вольных. А пока… придётся обходиться тем, что есть. Усиль инструктаж по безопасности. Пусть Вельский лично контролирует каждую смену.

— Он и так контролирует, — вздохнула княжна. — Но это не заменит опыта. Шахта — это не поле пахать. Тут своя наука, свои приметы, свои законы.

— Понимаю, но у нас нет выбора. Гон начнётся через неделю-полторы, а нам нужны ресурсы для обороны.

Голицына кивнула, соглашаясь с неизбежным:

— Постараемся минимизировать риски, но если будут новые жертвы…

— Не будет, — отрезал я. — Лучше притормозите проходку, но обеспечьте безопасность. Мёртвые герои нам не нужны.

На том и порешили.

Выбравшись на улицу, я постоял, оглядывая кипящую повсюду суету. Надвигающийся Гон вынуждал отбрасывать все несрочные дела и фокусироваться на главном. Угрюм, по сути, перешёл на режим военного положения.

Грохот тяжёлого двигателя заставил меня оторваться от размышлений. Во двор острога въезжал знакомый грузовик — один из тех, что мы захватили в лабораториях Терехова. Борис уже спешил к воротам, на ходу отдавая распоряжения дружинникам.

— Коршунов прислал пополнение, — сообщил командир дружины, когда я подошёл ближе. — Ветераны и какой-то маг.

Из кузова начали выпрыгивать люди. Мужчины в возрасте от сорока до пятидесяти лет, с характерной военной выправкой, которую не спутаешь ни с чем. За ними показались женщины и дети — семьи, которые решились на переезд в Пограничье перед самым Гоном. Отчаянные или отчаявшиеся — время покажет.

Первым из кабины вышел коренастый мужчина лет пятидесяти с седыми усами в виде подковы и пронзительным взглядом выцветших голубых глаз. Форма на нём давно не сидела, но движения выдавали десятилетия муштры.

— Сержант Панкратов Ефрем Кузьмич, — представился он, чеканя слова. — Можно просто Кузьмич. Прибыл с личным составом согласно договорённости. Двадцать бывших военнослужащих с семьями, всего пятьдесят три человека.

— Платонов, — я протянул руку. — Рад видеть опытных бойцов. Борис покажет, где разместиться. Это командир нашей дружины. Дома уже готовы, выбирайте любые свободные.

Кузьмич крепко пожал мою ладонь, оценивающе глядя в глаза. Старый солдат проверял, стоит ли новый командир доверия. Видимо, увиденное его удовлетворило — сержант кивнул и повернулся к своим:

— Так, орлы! — раскатистый бас разнёсся над площадью. — Строиться для распределения по квартирам! Семьи — отдельно, вещи складываем организованно! Детвору контролируем, чтобы под ногами не путалась! И чтоб никакого гвалта! Живее, живее!

Пока ветераны выстраивались с привычной чёткостью, я заметил одинокую фигуру, всё ещё сидящую в кузове. Мужчина средних лет, сгорбленный, словно придавленный невидимым грузом. Тёмные волосы с проседью висели неопрятными прядями, закрывая часть лица. Одежда — потёртая куртка и выцветшая рубаха — выглядела чистой, но изношенной до предела.