Империя террора

И по всему вестибюлю в креслах вдоль стен расположились другие люди, делающие вид, что читают газету. Если судить по тем злобным взглядам, которыми они обменивались, их главной задачей было наблюдать друг за другом.

Когда Римо вошел в вестибюль, их глаза повернулись к нему.

Он стал прокладывать себе путь к лифтам сквозь толпу.

– Держи голову выше, – сказал он человеку, который огрызнулся на него.

Другому он сказал:

– С приездом. С каждым днем ты выглядишь все гнусней.

– Если бы я не знал, что вы здесь, никогда бы вас не заметил, – сообщил он третьему и затем спросил еще одного:

– Мака Болана не видал?

Кто-то из них должен знать П.Д.Кенни, подумал Римо. Тем не менее никто не окликнул его, и ни на чьем лице он не заметил следов узнавания. Когда двери лифта уже закрывались, Римо увидел, что перед конторкой портье стоят два сундука и рядом с ними кто-то в длинном одеянии неистово размахивает руками. Прежде чем в Римо пробудилось любопытство, двери лифта закрылись.

Поднимаясь вверх, он вспомнил про свое лицо. Никто из этих людей в вестибюле не видел П.Д.Кенни в его новом обличье.

Замок на двери его номера поменяли, и ключ теперь не подходил. Римо постучал, надеясь, что Мэгги ждет его внутри.

До него донесся знакомый звук положенной телефонной трубки, затем раздались шаги, и голос Мэгги произнес с отчетливым британским акцентом:

– Кто там?

– П.Д., – сказал Римо.

– Ну слава Богу!

Она торопливо отперла замок н открыла дверь. Римо шагнул внутрь. Захлопнув дверь, Мэгги прижалась к нему. На ней был прозрачный золотистым пеньюар, который, не скрывая ее тела, придавал ему еще более сексуальный вид. Ее руки жарко обнимали Римо, и он сжал ее в объятиях. Мэгги горячо прошептала ему на ухо:

– Я так беспокоилась. Я боялась, что никогда тебя больше не увижу.

– Чтобы оттащить меня от тебя, нужны верблюды.

– Бактрианы или дромадеры? – спросила она.

– А чем они различаются? – поинтересовался Римо.

– Количеством горбов. – Не думал, что это так важно.

Мэгги немного отодвинулась, по-прежнему держа руки у него на плечах, и смерила его взглядом.

– Ты выглядишь не слишком потрепанным, – сказала она.

– Да и ты тоже.

– Не держи меня в потемках, – проговорила она. – Ты выяснил, кто ты?

– Да. Я П.Д.Кенни.

– А кто такой П.Д.Кенни?

– Это я все еще пытаюсь выяснить, – солгал Римо. – В любом случае он неприятный тип.

– Ты не можешь быть неприятным, – сказала она.

– Ты что, пытаешься совратить меня, говоря комплименты? – спросил он.

– Совращение – это для сосунков, – проговорила Мэгги, – я думала, что ты – настоящий американец из лучшего общества.

– Думай так и дальше, – сказал Римо, и впившись в ее губы, заглушил ее ответную реплику: «И буду». Затем он стащил с нее ночную рубашку и отвел к кровати. Осторожно положив ее на красное атласное одеяло, он встал и начал медленно раздеваться.

– Ты что, садист? – спросила она.

– Давай, давай, помучайся.

– Еще чего, – сказала Мэгги и принялась помогать ему. Ее руки поглаживали его молнии, ласкали пуговицы, затем делали то же самое с его плотью под одеждой, и наконец их два обнаженных тела слились в нерасторжимом единстве рук, губ и ног. Если бы человек, считавший себя П.Д.Кенни, по-прежнему ничего не знал о своем прошлом, он бы решил, что последние десять лет он провел в монастыре, копя силы для этого единоборства.

Он был ненасытен, неостановим и неисчерпаем. Каждый раз, когда Мэгги пыталась завести разговор о Немерове, он сексом заставлял ее умолкнуть, и она наконец сдалась и полностью подчинилась ему. Час за часом он овладевал ею, тщательно, как компьютер, высчитывая эффективность своего воздействия на ее тело. Только заснув в изнеможении около трех часов утра, Мэгги смогла забыть о своей неистовой страсти. Римо тоже заснул.

Он спал до восьми часов утра, когда рядом с постелью тихо зазвонил телефон.

Кто это, черт подери, может быть? Он схватил трубку и проворчал:

– Слушаю.

– Это старший коридорный, – с сильным акцентом произнес голос. – Мне поручено сообщить вам, что кое-кто приехал.

– Кто? – спросил Римо.

– Старый китаеза по имени Чиун. Он въехал прошлым вечером. Его поселили на вашем этаже, в номере 2527.

– Вместе с ним кто-нибудь приехал?

– Нет, он был один.

– А человек по фамилии Уильямс у вас случаем не остановился?

После небольшой паузы коридорный произнес:

– Нет, и брони на это имя тоже нет.

– Вы сказали, номер 2527?

– Да.

– Спасибо.

Римо повесил трубку. Вот, значит, какая жизнь у профессиональных убийц – тебя будят в любое время суток. Мэгги рядом с ним продолжала спать, и, глядя на нее, он опять почувствовал желание. Положив руку на ее левую грудь, он начал медленно поглаживать розоватую припухлость ее соска, тихо и нежно, чтобы она не проснулась.

Мэгги во сне улыбнулась, ее рот полуоткрылся, и жемчужные белые зубки слегка стиснули нижнюю губу. Она глубоко вздохнула, задержала дыхание и напряглась; затем ее тело расслабилось, Мэгги выдохнула воздух, разжала зубы и опять улыбнулась.

Римо тоже улыбнулся: постгипнотический оргазм, вот что это такое. Надо запомнить, как это делается. Женщины всей планеты будут в восторге: Римо освободит их от вечной потребности в мужских телах. То дело, которое начал работающий на батарейках вибратор, завершит П.Д.Кенни. Отныне и навсегда – Свобода и Равноправие.

Надо будет подумать об этом. Но сейчас его ждет этот Чиун.

Римо выскочил из кровати, принял душ и надел слаксы, теннисные туфли и голубую рубашку с коротким рукавом. Он взглянул на Мэгги, по-прежнему спящую с улыбкой на устах, и выскользнул за дверь. Сориентировавшись в коридоре, Римо направился к номеру 2527.

Не исключено, что этот Чиун – борец Сумо. Что ж, это его не испугает после Наму его уже ничего не пугало.

Он остановился у двери номера 2527 и прислушался. Изнутри доносилось какое-то слабое жужжание. Римо напряг слух. Было похоже, что кто-то напевает себе под нос. Он взялся за ручку двери и слегка повернул ее.

Дверь была не заперта. Римо повернул ручку до отказа и медленно отворил дверь.

Встав на пороге н осмотревшись, он улыбнулся.

На ковре, рядом с кроватью, спиной к Римо сидел крошечный слабый азиат. Даже сзади человек, который считал себя П.Д.Кенни, мог различить, как азиат дряхл и хрупок. Он вряд ли весил хотя бы сто фунтов – а скорее всего, количество фунтов его веса соответствовало количеству прожитых им лет, которых, как предположил Римо, было около восьмидесяти.

Старик сидел со сложенными на коленях руками, подняв голову и устремив взор в окно. Римо вошел внутрь н тихо прикрыл дверь. Старый косоглазый, похоже, даже не заметил его прихода. Римо вновь открыл дверь и на этот раз захлопнул ее с грохотом. Азиат опять не пошевелился, даже не подал вида, что расслышал шум. Римо принял бы его за мертвого, если бы не эта монотонная песня без слов и без мелодии. Нет, узкоглазый не был мертвым – скорее уж глухим. Вот в чем дело – старик был глух.

Римо заговорил.