Империя

Самая главная победа за время моей изоляции у биологов неожиданно оказалась в области удачной рыбалки. Эти маньячки от биологии изобрели электроудочку, а если точнее — сеть размером в три квадратных километра.

Океан со времён битвы на его берегу был под постоянным наблюдением, и иногда нам приходилось постреливать. Водные зерги время от времени совершали набеги, правда не особо большими силами. Мне кажется, они так пытались найти брешь в нашей обороне. Но не находили — береговой комплекс был очень сильно укреплён, да и велись постоянные испытания морского флота, совмещённые с непрерывной охотой. Когда-нибудь нам придётся кардинально решить данную проблему, но сейчас у нас создался некий паритет: мы очень сильны на суше, а вот в воде с её глубинами мы практически ничего не можем сделать.

Как только водным зергам становилось жарко, те валили в сторону от берега и уходили на максимальную глубину, где нам их пока что было невозможно достать. Так при очередном отступлении биологи всё же смогли выловить своей сеточкой одного кракена-неудачника. По-видимому, он был совсем молодым и неопытным. Его немного поджарило при поимке, но он достался нам в целом виде. Теперь биологи с неугасимым энтузиазмом изучают его (а может уже и потрошат).

Следующей планетой был Правильный Марс, он же Чёткий Марс, Ваще Крутяцкий Марс и другие названия в таком духе (иногда — просто Марс).

Из красной планеты он превратился в серую, ибо весь в дыму. И ладно бы это требовалось, но нет, для меков это было простым антуражем. Производство у нас было самым чистым и экологичным во всей галактике, но мекам так не понравилось. Для придания планете нынешнего вида они специально понатыкали кучу дымовых установок, чем превратили созданную биологами атмосферу в ад. Радиация, кислотные дожди, яды и химикаты сильно разнообразили атмосферу планеты. Теперь мекам всё нравится.

Увидев такой результат, биологи от радости стали потирать лапки. Сейчас на Марсе сложились идеальные условия для адаптивной эволюции. Биологи гонят на планету толпы низших, которые подчас там и гибнут, стараясь выжить в настолько ужасных условиях. Я как-то раз попытался остановить отправку низших на убой, мне тогда это показалось чересчур жестоким. В ответ мне популярно объяснили, что все низшие — добровольцы, им объясняют для чего и куда их везут. На Марсе они даже могут прийти к определённым точкам, где им окажут медицинскую помощь. Однако пользуются этими медпунктами лишь единицы, а после лечения они снова уходят на поверхность, настолько сильно в них стремление адаптироваться к окружающим условиям. Меки и сами часто бродят по поверхности без защиты, чтобы улучшить свои иммунные возможности.

Если бы не отчёты с результатами, я бы нашёл способ прекратить столь безумную затею. Но цифры, сухие цифры и статистика с результатами были весьма впечатляющими. Ещё три-четыре наших года и произойдёт частичная адаптация. Ну а через десяток лет мы даже не будем ощущать такой ад.

Все три орбитальных кольца были введены в эксплуатацию, все производства и лаборатории на Правильном Марсе запущены. На поверхности осталось немного лабораторий при испытательных полигонах, а заводы без остановки собирали технику, вооружение и боеприпасы.

На кольцах массово строили флот, размещали множество новых лабораторий и портов. Одно из колец являлось скорее большим портом-гаванью. На нём проводилась загрузка готовой продукции и разгрузка сырья. Другое кольцо и вовсе занималось только модернизацией уже сошедших со стапелей кораблей, а в скором времени его мощностей уже не будет хватать на ранее отстроенные корабли. И только одно — самое первое кольцо — без остановки строило флот.

Общая численность флота давно перевалила за двенадцать тысяч судов разных типов и проектов. На верфях в данный момент происходила сборка флагманов индивидуального проекта. Также на кольцах производились модули для возведения разнообразных космических станций, от научных и наблюдательных до военных.

Нами было основано свыше трёх сотен сырьевых колоний. Несмотря на звучное название, на деле в такой колонии могло находиться около двух сотен особей с автоматизированными станциями добычи.

Государственный аппарат разрастался как на дрожжах. Про армию и вовсе молчу. Мне кажется, что вся раса только и делает, что работает на нужды военных. Вся наша деятельность была направлена на выживание и достижение победы.

После работы со статистическими отчётами у меня сложилось более-менее полное представление о состоянии наших войск.

Одних астартес у нас уже набралось на пятьдесят легионов, в каждом по сто тысяч бойцов. Правда, стоит отметить, что в составе каждого легиона было не более шестидесяти пяти процентов самих астартес. Остальной списочный состав состоял из особей других, самых различных видов. Кроме того, каждый легион имел поддержку из двух малых стай низших зергов числом по двести тысяч.

Орки так и остались костяком армии — самой многочисленной частью нашей расы. На данный момент их численность вышла на первое место среди всех основных особей. Каждая созданная армия на основе орков насчитывала от семисот тысяч до полутора миллионов особей, и в них около семидесяти процентов были представлены основными боевыми особями в лице орков.

Флот оставался настоящей головной болью. С составами была полная каша, но первенство держали ушастые, вслед за ними шли хумы. «Хумами» стали называть бывших людей и тех, кого по их подобию начали активно производить в плодильнях. Прежнее название «хомо зергус» как-то не прижилось. Фактически, флот был почти в равных долях поделён между этими двумя видами, хотя часть хумов разбредалась по разным направлениям деятельности, у кого к чему душа лежит.

Кицунэ и нэко производили по мере необходимости. Нэко следили за бытом и служили офисными работниками. У лис же пошло разделение. Дамы были дипломатами и выступали прослойкой между видами. Они проводили переговоры, улаживали конфликты, а зачастую и вовсе выступали координаторами в какой-либо совместной деятельности разных видов. Мужская часть занималась охраной и системами обороны, в основном на руководящих должностях. Они интуитивно замечали слабые места в обороне или в организации какой-либо деятельности, из-за чего многие военные подразделения стремились их урвать себе. Но лисы были дефицитными, на всех не хватало.

Бреяры всё так же готовили свою технику и ковали холодное оружие. У них даже появился свой район на Марсе. Ведь только у них можно в короткие сроки получить крутую магическую пырялу, стукалу или рубилу. Очень уж медведи наловчились в изготовлении холодного оружия с особыми свойствами. К примеру, катары всё своё оружие ближнего боя только у них брали.

Инвенторы были загружены текущими задачами по полной и работали, как рабы на галерах. Они старались обеспечивать с избытком все производства, и у них это вполне получалось. Им даже по сей день удаётся поддерживать планку и понемногу собирать ресурсы на чёрный день, забивать кладовые всем, что в будущем может пригодиться нашей расе.

Последний листок с краткими, но самыми важными отчётами, касался двух тем: триада гиперпространственных ядер из моего инвентаря и поля вечной охоты.

Поля вечной охоты стали ещё одной особенностью нашей расы, которую я когда-то сам собственными руками заложил на заре становления нашего общества.

Катары смогли разобраться, куда же уходит энергия веры. Точнее, им оттуда письмецо пришло. Ох уж эта вездесущая мелочь!

Началось всё с очередного посещения крипты — мелкие навещали слепки погибших сестёр. И вот как-то один из таких слепков удивил: у того оказались знания, которых априори не должно было быть. Мелочь, естественно, попервой этому вообще не придавала значения. Ну знает слепок их сестры новости, которые не должна знать, ну и хорошо. Через какое-то время в библиотеке один из катаров искал информацию про религию и всё, что с ней связано. Он обратился к одной из тех самых либри, а она направила его в крипту. Мол, зачем искать в человеческих книгах, если у них свой собственный загробный мир есть. Вон, она только вчера с сестрой общалась, и та ей рассказывала, как у них там всё хорошо на полях вечной охоты. Как потом выяснили, мелкие не просто общались со слепками, но и с душами погибших, которые иногда могли возвращаться с полей вечной охоты, используя свой слепок в качестве якоря в нашем мире.

Та-дам! Энергия веры сформировала то, во что мои детки и так верили — поля вечной охоты.

После выявления таких «гостей с того света», их начали трясти на информацию. С их слов выходило, что сначала после смерти там было не особо уютно — темно, холодно и противно. Потом постепенно ушёл холод, а за ним и неприятные ощущения. Эти ощущения сравнивали с растворением себя в непонятном ничто. Затем стало тепло и уютно.

Потихоньку они научились общаться между собой и сбиваться в кучки. Так постепенно собрались в одну большую толпу. Появились приятные ощущения. Тьма начала уходить, а общаться стало легче. Не все умершие нашлись, часть из них пропала. Видно, растворились в этом непонятном ничто или ушли на перерождение.