Imprimatur

– А что дальше? – поторапливал я его, горя желанием услышать конец этой истории и надеясь получить хоть какую-то зацепку для наших с Мелани поисков.

– Тогда на сцену вышел его адвокат. Кто способен предать и разорить самого осторожного и умнейшего из людей, как ты думаешь, мой мальчик? Его адвокат. Так было всегда, и не вижу причины, почему это должно измениться. – В голосе Приазо появился сарказм. – Прославленный мэтр Теодоро Амеден, адвокат монастыря Санта-Прасседе переметнулся на сторону папы. Несколько дней спустя после задержания Моранди он заглянул в книжную лавку Луны на площади Паскино и с самым простодушным видом поведал нескольким находящимся там людям, что во время обыска ничего не нашли по той простой причине, что монахи проникли в кабинет аббата через потайной ход, попасть в который можно было, сломав перегородку (он в деталях описал, какую именно), и через него вынесли все труды, которые могли погубить их настоятеля. Часть трудов сожгли, часть перепрятали. Все эти подробности, добавил адвокат, якобы были ему переданы слугой Моранди. Перепугав присутствующих подобной безрассудной манерой проявлять свою осведомленность, Амеден преспокойно вернулся домой. Разумеется, новость тут же достигла ушей судьи, тот послал задержать дюжину монахов Санта-Прасседе и вызвал Амедена. Эта змея подколодная, – с яростью в голосе рассказывал Стилоне, – имел дьявольскую смелость подтвердить в ходе разбирательства, что принародно раскрыл тайну разобранной перегородки. Вот что он сказал. – Тут Стилоне загнусавил, желая передать манеру говорить Амедена: – «Два дня спустя после заключения под стражу аббата Моранди его слуга Алессандро явился ко мне и рассказал, что монахи вынесли часть бумаг из кабинета и сожгли их. С радостным выражением лица он заверил меня, что судье ничего не найти, поскольку все сгорело». Это был конец. Вскоре вся братия дала признательные показания. Моранди также сознался, что составил гороскоп папы и занимался изданием астрологических книг. На допросе он выдал друзей и соратников, а те, в свою очередь, выдали других. В общем, многие угодили в эту ловушку.

– Так все и закончилось? – спросил я.

– Отнюдь, только тогда все и началось. В деле зазвучали имена высокопоставленных лиц. Узнав о скорой кончине Урбана VIII, кардиналы и их окружение обратились к звездам, желая узнать, кому предназначен Святой Престол. Моранди с самого начала процесса кинул своим обвинителям для затравки несколько звонких имен: книжечка сатир, которую секретарь консистории передал ему, попала в руки нынешнего хозяина Святейшего Ватиканского дворца; кроме того, Моранди передал библиотекарю кардинала Медичи речь в форме письма с генеалогией папы, которую он позаимствовал у отца Рафаэлло Висконти. Эта речь была прочитана многими, в том числе Антонио Барберини, племянником папы…

Урбан VIII вовремя сообразил, что замаячило на горизонте: скандал, способный бросить тень на всю консисторию, и в первую голову на его собственное семейство. И принял срочные меры, велел судьям вычеркнуть имена понтификов, кардиналов, прелатов и даже светских лиц из материалов следствия. Он оставил за собой право в зашифрованном виде вписать их на поля документов или в оставленные для этого пробелы.

Стоило допросителям зайти чуть дальше положенного, omissis [116] , наложенные папой, вступали в действие. Признания Моранди выглядели отныне так: «Мне знакомы многие, интересующиеся астрологией. Учителем моим был Винченцо Боттели. От него я узнал, что немало духовных лиц обладало основательными познаниями в этой области, а именно: кардиналы *** и ***, а также *** и ***». Словом, кругом, куда ни кинь, одни кардиналы! – рассмеялся Стилоне. – При каждом громком имени судья вздрагивал, хотя прекрасно знал, что печатаются гороскопы на деньги прелатов. Стоило слуге одного из них сболтнуть, и прощай надежда занять однажды папский престол:

116

запреты (лат.)

– Но как же все это завершилось? – спросил я, все не улавливая связи этой истории с ядом.

– Да… провидение позаботилось, – с многозначительной гримасой на лице отвечал Стилоне. – Седьмого ноября 1630 года аббат Моранди был найден мертвым в своей камере. Он лежал на скудном тюремном ложе в простой рясе и сандалиях, прослуживших ему чуть не всю жизнь.

– Убили!

– Его кончина была засвидетельствована одним из собратьев, заявившим, что признаков насилия не обнаружено и смерть наступила в результате естественных причин, далее цитирую: «Он стал жертвой горячки, я это знаю, потому как всегда прислуживал ему в заключении». Еще он добавил, что горячка длилась несколько дней.

Неделю спустя дал свое заключение и лекарь тюремного дома: Моранди угас якобы после хвори вирусного характера, промучившей его двенадцать дней и приведшей к летальному исходу. «Следов отравления обнаружено не было», – заявил лекарь, что подтвердили двое других докторов. О том, что двумя днями раньше в таких же муках скончался сокамерник Моранди после того, как их попотчевали неизвестно откуда взявшимся пирогом, не было сказано ни слова. Но слухи об отравлении еще долго не стихали.

Что далее? Отца Моранди не стало, он ушел, взвалив на свои плечи весь груз пороков папского двора. Ко всеобщему облегчению, неосторожно приподнятая завеса была срочно опущена.

Урбан VIII в коротком письменном послании предписал судье прекратить расследование, оставив в покое астрологов, монахов, переписчиков, вообще всех причастных к тому времени к этому делу.

Стилоне замолчал и прямо взглянул мне в глаза. Затем лег в постель, дожидаясь, что я скажу.

«Вот значит как, – рассуждал я меж тем про себя, развешивая вычищенное платье Стилоне, – и в случае с аббатом Моранди, и в случае с господином де Муре яд прикрывался болезнями». Захваченный рассказом Стилоне, я спросил:

– А что, все эти люди не были виновными?

– Если хорошенько подумать, так все приложили руку: переписчики переписали крамольный текст, монахи скрыли доказательства, астрологи спекулировали на смерти папы. А кардиналы брали на себя издержки. Стоило бы наказать их всех, но для этого пришлось бы вынести приговор, а это обернулось бы скандалом. Папа же любой ценой желал избежать его.

– И что, Урбан VIII так-таки и не помер в том году?

– Нет. Моранди допустил грубый просчет.

– А когда он умер?

– В 1644-м.

– Это год, взятый из расчетов отца Висконти?

– Ну да, уделяй настоятель Санта-Прасседе больше внимания своему другу профессору, он бы правильно предсказал кончину папы. А так он умер сам.

– Что было с астрологией после смерти Моранди? – спросил я, удрученный столь мрачным поворотом событий.

– Отречение Галилея, ссылка Арголи [117] , бегство Кампанеллы, костер, на котором сожгли Чентини [118] . И все это в течение нескольких лет. – Стилоне умолк, словно чтя память названных ученых. – Папские указы доконали астрологию.

117

Арголи Андреа (1568—1657) – итальянский астроном, математик, астролог

118

Чентини Джачинто – племянник кардинала д'Асколи, ускорил смерть папы с помощью всевозможных оккультных церемоний. Был казнен в 1634 г

– А мог бы Моранди спрятаться, знай он, что конец его близок? – Я уже и забыл о своих намерениях доискаться до чего либо и спрашивал из чистого любопытства.

– Ты хочешь знать, можно ли уклониться от влияния звезд. Животрепещущий вопрос! Один доминиканский монах, Томмазо Кампанелла, человек больших знаний и выдающегося ума, написал «De Fato Siderali vitando» [119] , в котором учит как раз тому, как избежать судьбы, уготовленной нам небесными телами. И все же по прочтении сего труда создается такое впечатление, что автор все время пытается внушить: в крайних ситуациях выхода нет, даже для астрологов.

119

Избегая предсказанной звездами судьбы (лат.)

– Даже для тех, кто читает по звездам раньше и лучше других? В таком случае противостоять воле небесных светил невозможно, – исторгнулось у меня с содроганием.

– Быть может, это и так, – с двусмысленной улыбкой подтвердил он.

– Зачем тогда на землю пришел Спаситель? Если власть небес простирается надо всем, – тут я задрожал, – искупления нет.

– А как бы ты посмотрел на то, что был составлен гороскоп для нашего Спасителя? – нимало не смущаясь, продолжал Стилоне.

И поведал мне, что армия прославленных ученых, таких как Альберт Великий [120] , Пьер д'Айи [121] , Альбумазар [122] , трудились над его составлением. Затем этому святотатственному занятию стали предаваться все более низкие умы, и среди них Джироламо Кардано, впрочем, блестящий астролог, а также малоизвестные прелаты.

120

Альберт Великий – немецкий теолог и философ (1193—1280), преподаватель теологии в Парижском университете, чьим учеником был святой Фома Аквинский. Канонизирован

121

Д'Айи Пьер (1350—1420) – французский прелат и теолог; кардинал; канцлер Парижского университета. Участник собора в Констанце, попытавшийся положить конец расколу церквей. Автор труда «Imago mundi» («Образ мира»), в котором предстает как предшественник Коперника

122

Альбумазар – главный астролог исламского мира

– И что же в этом гороскопе?

– Многое, поверь мне. Это один из самых поразительных гороскопов. Согласно Джироламо Кардано, комета, появившаяся в небе при рождении Христа, – символ вечной славы, присутствием в гороскопе Юпитера объясняется его приверженность к мягкому обхождению, его миролюбие и чувство справедливости; холм Венеры наделяет грацией, красноречием и провидческим даром; и наконец, его асцендент, в котором сошлись крайности Весов восьмой и десятой сфер, и точка осеннего Равноденствия, делают его существом исключительным, из разряда божественных. Кампанелла, однако, считал, что гороскоп Мессии не столь уникален и что его собственный гороскоп более удивителен.