Имя Бога

– Эхехей, нануца, как ты вовремя, – обрадовался Кристи – он любит, чтоб за ним поухаживали, – а мы за водичкой пришли!

– Кофе тоже попейте, – спокойно сказала тетя Дуся, наполняя пластиковые бутылки, – и поешьте хоть чуть-чуть.

Кристи с удовольствием стал уплетать бутерброды, прихлебывая из красной чашки в белый горошек. Я с завистью наблюдал за товарищем – кусок не лез в горло.

Тетя Дуся выставила бутылки на край стола и стала резать хлеб. Хочет нам и с собой бутербродов дать, что ли, подумал я, а тетя Дуся, не меняя тона, посоветовала:

– Поезжайте на машине прямо вдоль речки, чтобы не бродить по кругу. Сейчас сухо, и берег твердый: даже там, где всегда болото – можно проехать. Так что не забуксуете. И в том месте, где речка к холму походит – там сразу и ищите. Волчица эта там живет.

Кристи подавился.

Я осторожно вернул на место нижнюю челюсть.

А крестная продолжала:

– Только осторожно – люди говорят, что этот холм, в котором ее нора, проклятый. Давным-давно под ним была тайная дорога, по которой можно было в Карпаты попасть, и даже в Трансильванию. А потом, после того землетрясения, когда ничего не осталось почти во всей Молдове – бабушка моя рассказывала, что ее бабушка видела, как даже господарские дома рассыпались в пыль – земля провалилась, и дорогу эту перекрыла. А в холме остался ход. Куда он идет – неизвестно, но люди слышали крики оттуда, и не раз.

Прямо за окном проорал петух, но мы с Крисом сидели не шевелясь. Я, кажется, и не дышал.

– Тогда же, в землетрясение, река повернула за холм, и подрыла его. Холм стал как утюг, а потом вообще треснул. Говорят, через ту трещину во вторую войну то ли немцы, то ли партизаны проходили прямо к дворцу Манук-бея – то ли воровали, то ли шпионили, не знаю.

Кристи обхватил крестную обеими руками, звонко чмокнул в щеку, схватил воду и выскочил на улицу. Я поковылял следом.

– А потом было еще землетрясение, – сказала крестная мне в спину, – и еще несколько. Потому и говорю, чтоб осторожнее.

Мы легко нашли холм, и довольно скоро – нору. Точнее, огромный провал в почти отвесной стене холма. Обнаружить провал, не зная о нем, было абсолютно невозможно – снаружи его скрывали огромные корни с вплетенными в них камнями; все это было присыпано землей, листвой, заросло несколькими поколениями травы и даже мелкого кустарника. Я даже не представлял, что такое бывает.

– Если подпалить, – с энтузиазмом сказал Кристи, – вспыхнет, как спичка.

Наверняка вспыхнет: дождей, насколько я понял, не было почти три месяца.

– Слушай, – продолжал он со своей обычной последовательностью, – а может, ту трещину можно найти так же, как мы ходы в парке искали?

– Теоретически – да, – ответил я. Только как ты будешь передвигаться по склону, ты ж не человек-паук?

– Ну можно его так – поутюжить. Можно, конечно, и отсюда попробовать войти, но я так понял, что мы эту каменную дверь навряд ли сдвинем. А рассчитывать нам не на кого… вот козлы, а? ну почему они нам не верят!

Пока Кристи пытался «утюжить» склон, я шел вдоль подножия холма и по привычке пытался разложить по полкам хотя бы то, что у меня было. Подземные галереи существуют – это факт. Выходов из того подземелья, где я был – минимум два. Это тоже факт. И почти наверняка их гораздо больше, так что я выбрался через третий – ту самую трещину, про которую рассказала крестная. Это, конечно, не факт, но проверить нужно обязательно. Потому что если третий ход существует, по нему будет проще всего попасть внутрь холма – он ведь, похоже, самый короткий из всех.

Позвонил Кристи и сказал, что у него есть идея – можно вызвать автовышку, и обследовать холм с нее. Я сдержанно ответил, что идея неплохая, и что тоже ничего пока не нашел, поэтому пойду дальше. Но честно говоря, я уже устал, моментами едва держался на ногах и невольно высматривал, куда бы присесть на полчасика – попить и отдышаться. Ага, вот отличное дерево, растет прямо из склона – а корни выглядят, как шикарное кресло. Там-то я и устроюсь, приду в себя. Хорошо, воздух чудный, ветерок поднялся, как всегда на рассвете – правда, солнца не вид но, наверное, будет пасмурно. Может, и дождь пойдет? Вряд ли – это было бы настоящее чудо.

Я сел, открутил пробку и только собирался глотнуть, как услышал флуер39. Кто-то выводил на нем странную, ни на что не похожую мелодию – а может, и не мелодию вовсе? Просто дудит кто-нибудь от избытка чувств – ни ритма, ни смысла, так, набор межгалактических звуков. Где-то я уже слышал что-то подобное…

На какой то миг мое сознание отказалось переваривать полученную информацию, а в следующую секунду я уже бегал вдоль склона, как терьер – пытался уловить, откуда доносится звук. Казалось, он идет снизу, из-под земли, поэтому я встал на четвереньки и только что не обнюхал каждый сантиметр этой части холма. В конце концов мне повезло: рядом с извилистым стволом я увидел расселину, наспех забросанную ветками и листвой. С трех метров ее не было заметно – да и кому бы пришло в голову ее искать? Я обернулся, и в этот момент из-за туч брызнуло солнце. Точно! Когда я выбрался из горы – точнее, когда очнулся среди сухой травы и чертополоха, оно стояло как раз здесь! Как я мог не подумать об этом?! Словно обидевшись на меня, лучи снова скрылись за низкими облаками.

Я отпил из бутылки, снова опустился на четыре конечности и протиснулся в расселину. Внутри проход расширялся. Подняв глаза, я увидел, что над головой у меня лишь корни – потолка у этого природного коридора не было. Во всяком случае, я его не разглядел. Наверное, можно подняться в полный рост – тем более что в глаз мне что-то попало, и хорошо было бы отряхнуть руки и достать из кармана платок. Резь в глазу становилась нестерпимой, я злился на собственную неповоротливость и на распроклятую соринку – черт меня дернул смотреть наверх! И где, наконец, этот платок?! Расстегивая молнию на заднем кармане, я ударился обо что-то локтем и зашипел от боли. В ответ тоже зашипело. Надо выбираться отсюда, пока не поздно, почти успел подумать я. Но шипение уже превратилось в невыносимую тяжесть у меня на плечах.

Ну вот, наверное, и конец. Надеюсь, я смогу принять его достойно, мелькнуло в голове, хотя, конечно, не хотелось бы, чтобы все вышло так глупо и не вовремя. Завалило, как последнего идиота, даже пальцем пошевелить не могу…да и лучше, видимо, не шевелиться, иначе все опять поползет, и тогда мне точно крышка. Теперь хоть плачь, хоть кричи, остается надеяться только на удачу – но как можно на нее надеяться в такой ситуации?

В ту же секунду раздался чудовищный треск, а потом – оглушительный грохот, и совсем скоро по земле, которая навсегда осталась там, снаружи, заколотили тяжеленные капли дождя.

39. народный музыкальный инструмент, многорядная флейта

Цитрусовая медитация

Эзотерики говорят будто тот, кто искренне верит в бессмертие души, может остановить сердце: для этого нужно всего лишь уйти в медитацию – как можно глубже. А для медитации нужно принять максимально комфортную позу и грамотно дышать. Только попробовал бы кто-нибудь грамотно дышать, если в ребра ему впиваются камни, а на спине лежит пара ЗИЛов грунта… Но самое обидное было даже не это: из моего кармана доносились звуки мелодии, которую я установил на номер Криса. Ну давай, дружище, догадайся, где я и о чем я думаю. Я же здесь, совсем недалеко – и там, где черт меня дернул залезть в эту гору, осталась бутылка, наполненная колодезной водой. Я не знаю сколько я выдержу, воздуха вроде достаточно, и я постараюсь не сломаться, хотя, возможно, быстрая смерть гораздо лучше, чем вязкий нескончаемый страх перед ней… Так что давай скорее, Кристинел, теперь надежда только на тебя. Как там делают йоги?

И я из последних сил сосредоточился на воображаемом мандарине. Вот он: оранжевый, круглый, ноздреватый, и пахнет так, что можно потерять сознание – и это удивительно приятно.

Дождь уже не выбивал чечетку, а шумел, как водопад. За водопадом работали двигатели, мерно стучала помпа, кто-то кричал во всю глотку, а беззаботный звонкий голосок вел собственную партию:

– … ага, представляешь? Я помню, нам еще в школе, на ОБЖ говорили что-то в этом роде, ну и когда в колледже учились, тоже постоянно всякие случаи разбирали, как дети в проруби выживали, и всякое такое. Но ты ж понимаешь, одно дело – учебники, а тут я сама второй раз его откачиваю! Какой-то Терминатор прямо! А знаешь, он из Москвы, корреспондент или что-то такое – шеф сказал, если все закончится благополучно, заставит его и про нашу больницу написать, и всякое такое – ну там, радио, телевидение…