Инара

– Хорошо. Инара, сколько времени тебе нужно, чтобы быть готовой?

– Э-э-э-э-э-э-э-э… Ну я готова. И вещи не разобрала ещё, так что всё собрано, – пожала плечами девушка.

– Игнат? – повернул голову наставник.

– Что? – не ожидал такого недавно оказавшийся здесь человек.

–К тебе тот же вопрос.

– А-а-а-а-а… Э-э-э-э-э-э… Ну-у-у-у-у-у… А почему это я должен кого-то спасать, а? Вообще-то спасение утопающих дело рук самих утопающих! – сердце Игната бешено забилось, от чего слегка задрожало дыхание, однако свой, неизвестно откуда появившийся страх, Игнат был намерен скрывать до последнего. И соглашаться ему отчего-то тоже не хотелось. Очень не хотелось. В целом какая-то странная затея. Ну пришли какие-то братья, и что с того? Семья ведь – это радость, не так ли? До этого выражение лица Софрона, как оказалось, было ещё мягким. Игнат увидел, как черты лица мужчины резко заострились, как изменился взгляд.

– Инара, а после занятий с Беатой ты не устала? Иди отдохни, а как только мы соберёмся, я тебя разбужу, – улыбнулся наставник воспитаннице. Инара знала подобный голос. Он не предвещал ничего хорошего и, к счастью, крайне редко после него всё заканчивалось плохо. Поэтому девушка послушно кивнула и пошла в свою комнату.

Глава 5

– Не хочешь, значит? – спокойно произнёс Софрон, вглядываясь в лицо юноши. Игнат ничего не ответил, лишь сжал губы немного сильнее. Разве это так необходимо? Хотелось с недовольством проговорить парню. Но он молчал. Молчал, потому что голос его, наверняка, дрожал бы при произнесении слов. Софрон кивнул и куда-то пошёл, оглянувшись на спутника спустя пять быстрых шагов. Игнату ничего не оставалось, как поспешить следом. Они зашли в какую-то тёмную комнату, чем-то похожую на кинотеатр.

– Присаживайся, – как-то грустно улыбнулся Софрон, – Мультики смотреть будем, – и не дожидаясь реакции Игната, наставник сел на траву, которая росла даже здесь. Парень повторил действия старшего спутника.

– Начнём с начала или с самого основного, зачем я тебя сюда привёл? Ясно, не ответишь… Ты хорошо знаешь историю своей страны? Хочешь, чтобы не такие уж давние события начали повторяться? Ладно… Давай-ка мы с тобой посмотрим на некоторых людей два года назад. Например, вот в этой стране, – тихо говорил Софрон, перебирая в воздухе какие-то знаки, появившиеся перед ним. Метрах в десяти от зрителей появился экран.

Игнат смотрел на незнакомые улицы, по которым ходили люди. Многие из них несли тела на простынях. На берегу какой-то крупной реки лежали люди, ещё живые, но готовящихся умирать. Повсюду был дым. Дым от костров. От костров, в которых жгли мёртвых людей. В костёр к некоторым мужчинам бросались и женщины, скорая заживо.

– Страна, где ещё сильны традиции. Здесь жизнь женщины без мужа – сплошное мучение, особенно в деревнях, – пояснил Софрон, – Индия. Пандемия, – как-то чрезмерно равнодушно добавил мужчина и щёлкнул пальцами.

Картина сменилась. Теперь виднелась какая-то семья, родители девочки, которая из-за опасности воздушной тревоги училась дистанционно, молились какой-то старой иконе в другой комнате.

– Их семья не была верующей. Думаю, ты сам понимаешь до каких событий, верно? Это граница Белгородской области. Думаю, события, происходившие в республиках Донбасса ты видел и сам, по новостям. Что же, это было повторение. А теперь смотри, что будет очень скоро. Смотри на то, что несёт за собой третий брат, – лицо Софрона стало очень серьёзным. Словно он показывал не то, что будет, а то, что видел лично. И уже не один раз.

– Купила? – с усталой улыбкой спросила мать у заходящей в квартиру дочки.

– Мама, я… Мамочка, прости меня, я не хотела… Оно само…

– Съела? – стараясь сдержать эмоции безысходности, спросила она у ребёнка. Дочка лишь судорожно закивала, захлёбываясь слезами, – Ну ничего, ничего страшного. И так проживёт, – успокаивала женщина ребёнка. Или себя?

– А как же братик, мамочка? – слёзы текли бесконечным потоком по щекам девочки, – мама, я… Он… Оно…

– Найдём, чем всех покормить, не плачь, моя девочка.

Картина на экране вновь меняется. Игнат видит девушку, держащую на руках своего ребёнка. Он ещё младенец. И громко плачет.

– Хватит реветь! Нет у меня молока! И еды тоже нет! – выкрикавает она. И в её голове появляется единственное решение. Из глаз начинают течь слёзы. А руки, бережно держащие младенца, начинают сжиматься. Ребёнок кричит ещё громче, но вскоре замолкает. Замолкает навсегда. Теперь от безысходности кричит девушка, она уже плохо понимает, что делает. Перед глазами давно видны тёмные пятна, а головокружение мучает её вторую неделю. Набрав в воду кастрюлю, она кладёт туда маленький трупик, не переставая выть. Ей хочется умереть. Но чувство голода сильнее. Она зажигает газ и ставит на плиту кастрюлю…

Картина снова меняется. Теперь здесь мальчишка лет двенадцати. Он достаёт свадебную картофелину и разрезает её ножом. Скоро придут родители и они все вместе съедят по кусочку варёного овоща. Как же хочется есть… Мальчик случайно задевает острым ножом свой палец. Коснулся ранки губами, слизнул кровь. А что, если… Резкий удар ножом по повреждённому пальцу заставил закричать. Часть плоти отделилась от кости. Мясо! Мальчишка сглотнул слюну и вытер повреждённой рукой набежавшие слёзы.

Игната начинает тошнить от этого. Софрон понимает, но не останавливает меняющиеся на появившемся экране события. Снова другая картина.

– Сосед, что ты делаешь? Соль закончилась? – спрашивает женщина у вышедшего мужчины. Тот кивает. Но как только женщина поворачивается к нему спиной, в эту самую спину прилетает топор. Тело женщины падает на пол. Лицо мужчины меняется. Теперь его трудно назвать человеком. Даже животным. Он подбегает к упавшему телу и начинает пытаться его есть. Человеческие зубы не приспособлены к поеданию сырого мяса, отчего картина выглядит более омерзительной.

– Хватит уже, нет? – подал голос Игнат.

– Уверен? – усмехнулся Софрон, – ты готов исполнить своё предназначение?

– Какое предназначение! Вы просто показываете только самое омерзительное. Разве трудные времена не порождают великих людей?

– Хочешь хороший пример? Что ж, тогда вернёмся в прошлое твоей же страны, твоих же соотечественников.

И снова картина. Около десяти или пятнадцати мужчин.

– Да они же не русские! А вы говорили, соотечественников, – усмехнулся Игнат.

– А ты разве русский? Только в одной твоей бабушке есть кровь черкессов, татар, чуваш, мордва, белорусов, монгол, цыган, удмуртов, казахов. И это ещё не всё. А что уж говорить, про твоих родителей и про тебя?

– Так это же кавказцы.

– Разве Кавказ не входит в состав Российской Федерации?

– Ладно.

Собеседники вновь смотрели на экран.

В крошечный комнате, куда еле посещали эти мужчины, было темно и сыро. Наверняка ещё и холодно. Мимо прошагали два человека в форме со свастикой. Они посмотрели в маленькое окошко и засмеялись.

– Обэд, товарищи! – с сильным акцентом сказал он и положил тоненький кусочек ржаного хлеба на маленькую подставку у окошечка. Два проходящих мимо снова засмеялась и ушли.