Индикатор истины

Да, это не Якутия… Каморницын, задрав голову, ходил вокруг тенистого исполина. Золотой медалист был просто уверен, что там, над ним, в плодах спрятались незрелые грецкие орехи, которые, по слухам, тоже можно есть. Вопрос – как до них добраться? Может, для таких целей где-нибудь здесь есть шест…

– Заставляешь ждать.

На голос сзади Никита испуганно обернулся! Яга!

– Ты меня чуть заикой не сделала… Как доехала?

– Да вот… – ее многоцветные глазницы то и дело меняли свою композицию, то тут, то там, вспыхивая светящимися точками. – Соображаешь ты, Никита, туго, хоть и отличником был. Сколько тебя ждать можно!

Таких активных процессов на ее лице он, кажется, еще не видел. Лучше – тактично смолчать. …И с чего это, у всех ко мне сверхвысокие запросы?

– Ты голоден? – Интенсивность огоньков в ее глазницах поубавилась.

– Почти. – Никита ответил с безразличием, понимая теперь, что его денежные проблемы были отрежиссированы. – А сама ты не могла ко мне прийти? Там, ты даже до вокзала провожала!

– Много ли ты знаешь…

– Если не говоришь – так и не знаю! А тайну твою я кому-нибудь выдал за столько лет?

– Велика тайна… Не срами свое человечество. Побудь в роще два часа, вдруг и, правда, грибы найдешь, а потом возвращайся на дорогу; оттуда тебя инспектор заберет. – И она заковыляла прочь.

Никита недовольно посмотрел ей вслед. Скучал по ней – и вот, такая сухость… Все оттого, что уверена она в себе: настроение оппонента, направленность его мыслей – видит; при ее весе, с ног Ягу не столкнешь, лучше и не пытаться! А вот физической силы у нее и в помине нет; тут она и, правда – как старая женщина. Когда-нибудь разозлит меня всерьез! …Но, нет, конечно. То, что она не раскрыла всех своих возможностей, это легко понять. Вопрос – каких…

Ну, да ладно. Два часа он «на ты» общался с французской природой – слов нет, неплохо; но и север мой, кое в чем преимущества все же имеет. Жаль только, что такое другим не втолкуешь, и уж, тем более, самим французам.

Жужжание пролетавших мимо машин каждый раз притягивало к себе Никитино внимание и неизменно напрасно; стоящий на обочине – был никому не нужен. Пунктуальность то ли Яги, то ли инспектора уже не выдерживала никакой критики. В итоге, автомобиль за ним так и не приехал: на обочину, неуклюже покачиваясь, вырулил огромный автобус.

Никита впрыгнул в недвусмысленно открывшуюся дверь салона. Завидев инспектора, он невольно на мгновение запнулся, но затем быстро сел на приличном от него расстоянии, благо кроме них и шофера в автобусе никого не было. Сам инспектор сидел сразу на двух рядах кресел – непомещающиеся ноги были переброшены через сидение впереди. Вот вымахал! Значит – растет как на дрожжах… Интересно, и до каких размеров? Волосы и бороду немного подрезал, а вот с собой так не поступишь.

Автобус двигался в противоположную от города сторону. Никиту это не очень удивило. С сегодняшним ростом инспектору быть на виду – совсем не благоразумно, А, сколько он, примерно, весит? Никита украдкой оглядел кресло под гигантом. Ну нет, скорее всего тело его – это наша, человеческая составляющая. Был бы он из того же «теста», что и Яга – сидеть бы ему уже на полу! А то – и на дороге… Кроме того, инспектор – дышит, это Никита отметил еще при первой их встрече, а следовательно, он и Яга – не земляки… Откуда же тогда такое тесное сотрудничество? Людям бы у них поучиться… Хотя, может, здесь просто частный случай.

Водитель с инспектором перебросились парой фраз, и автобус, свернув, остановился около живописного палисадника с широкой, скрупулезно выложенной разноцветным галечником дорожкой. Перед разрешением трудной задачи выбраться наружу, инспектор протянул Никите кошелек:

– Молодой человек, это Вам. На какое-то время хватить должно.

Каморницын пересчитал содержимое. «Какое-то время» равнялось примерно двум месяцам.

– Это честные деньги? – дерзнул он.

Протискиваясь сквозь дверь, гигант лишь кратко скосил глаза. Как все лаконично и доходчиво! Никита ни на секунду не усомнился, что если он еще раз так скажет – деньги заберут и впредь не дадут вовсе.

Сквозь палисадник, цветная дорожка привела их в уютный ресторанчик. Хозяева с заметным испугом подняли головы на одного из троих к ним вошедших, но тот, якобы ничего не замечая, сделал такой обильный заказ, что те отправились на кухню чуть ли не бегом. Судя по всему, о Никите тоже позаботились, так как через минуту перед ним было разложено несколько тощеньких блюд и откупорена внушительная бутыль вина. Улыбаться на заказ Никита не умел и на свой ужин взирал довольно тусклым взглядом – ему уже давно стало понятным, что здесь, во Франции, ему не разжиреть, к любому же спиртному он относился прохладно – тут сказывалось воспитание Яги. С трудом проглатывая непривычную, а порой и непонятную, пищу и искренне жалея, что не может попросить отварить ему как надо простой картошки, Никита, тем не менее, просто любовался могучим, под стать ему самому, аппетитом инспектора. С того стола сметалось все подряд и тщательно, вновь подносимые порции находили себе применение без задержки и, как выяснилось, местные вина существам такого происхождения были отнюдь не чужды. Словом, зрелище было достойным, но когда Никите предъявили счет, он с обидой решил, что именно ему надо платить за всех троих. Нет, Каморницын – это ты один на столько наковырял вилкой! Сколько же, тогда, заплатил инспектор?… Целое состояние?

Испытавший, напоследок, стресс Никита догнал довольного жизнью гиганта.

– Вас недавно русская одна искала.

Тот поднял брови; лучшего времени для ложки дегтя в хорошее настроение золотой медалист не нашел.

– Как она выглядела? И когда это, недавно?

– Сегодня, в первой половине дня. А как выглядела… Обыкновенно.

– Психованная?

– Да.

– Естественная человеческая логика: обыкновенная психопатка! Что тут такого странного? Обычное дело!

Получив в свой огород неожиданный камень, Никита ускорил шаг.

– И что Вы ей сказали? – услышал он вслед.

– А я что, знаю, где Вас искать? Я даже сейчас не знаю куда еду.

– Так Вы и не спрашиваете – в голосе инспектора мелькнула усмешка.

– Так Вы и не скажите.

Немного показав зубы, Никита, тем не менее, с независимым видом вернулся в автобусное кресло. Когда же, наконец, такое же удалось сделать и инспектору, и автобус неслышно покатил по шоссе, гигант повернул голову к Никите:

– А та девушка была одна?

– В ее машине я видел три мужские фигуры.

– М-да. Быстро они…

Когда кто-либо начинает размышлять вслух, это чаще всего – приглашение к разговору. Но Каморницын свое лицо держал каменным: пусть он задает вопросы, а не я; может, понемногу, – наше родное человечество зауважает! И действительно, инспектор на этом не умолк:

– А какие бы выводы Вы сделали после сегодняшней встречи с соотечественницей?

Ему нужна подсказка? Припомнить ему прошлую встречу и его укор,– что надо применять человеческую логику? …Будем выше дешевой мести.

– Зачем нужны выводы, если меня это не касается ничем?

Инспектор на минуту отвернулся, и было похоже, что он понимающе улыбается. Потом он вновь явил свой профиль:

– Сменю тему, молодой человек. Я заметил, что мой аппетит не остался Вами неотмеченным. Это ведь так?

– Допустим, так.

– А знаете ли Вы,– он привстал и полностью повернул к нему лицо – что сейчас я ел в последний раз!

Любая нормальная реакция на такое заявление, так или иначе, сводится к уточнению в виде банального «почему?». Данный естественный вопрос чуть было не слетел и с уст Никиты. Но не слетел. Только ли из-за аналогии инспектора с Ягой, которая патологически не любила никаких расспросов? …Гигант сверлил его взглядом. Когда же только эти экзамены закончатся?