Инфер 7

– Россогор! Все же наши предположения подтвердились! – Дуэйн, растеряв невозмутимость, жадно подался вперед. – Россогор был частью сурверской организации!

– Примкнул к ним на поздней стадии и точно ради своих тайных интересов. Но Россогор имел дела со всеми сильными игроками – в том числе и с Алоха Кеола, – кивнул я. – Да… Но вы…

– Мы никак не относимся к Россогору! Повторюсь – мы…

– Потомки мирной аграрной корпорации. Ну да… – буркнул я и вонзил вилку в следующий кусок. – Где там добавка?

– Уже готовится. А леди Руха готовит копию наших хроник, – Дуэйн кивнул на старуху, что неспешно перебирала папки в лежащем перед ней старом планшете в защитном чехле. – Есть куда?

– Есть, – порывшись в лежащем у ноги рюкзаке, я выложил на стол почти такой же планшет.

– Что ты знаешь о Мутатерре, Оди? И о Формозе?

– Вы и сами знаете почти все, – ответил я, опять сосредоточившись на еде. – Вы внутри глобального умирающего убежища. Зона Мутатерр.

– Убежище в убежище… матрешка в матрешке…

– Что?

– Начинаю передачу данных, – оповестила леди Руха и, ткнув пальцем в пиктограмму, другой рукой подняла стопку с самогоном. – Рэк? Ты еще пьешь?

– Всегда! – сипло рыкнул орк, с трудом проглотив огромный кусок мяса. – Глистов надо поить…

– Иначе черви станут слишком злыми, – согласилась старуха. – За мир в заднице! Больше вина!

– Руха, – укоризненно пробормотал Дуэйн, но его проигнорировали, и он опять повернулся ко мне.

Некоторое время мы наблюдали за ползущей по экрану моего планшета шкалой загрузки данных, а затем он снова заговорил:

– Мы не единственное убежище на просторах Мутатерра…

– В этом секторе Мутатерра, – поправил я его, на пару секунд прикладывая к глазам бинокль и вглядываясь в поросший зеленкой далекий и не слишком высокий разделительный горный хребет. – Ты про бункер Луска?

– О да… Они… они совсем иные, Оди… Вынужденно иные.

– Вынужденно иные? – повторил я, берясь за стопку. – Вот это уже интересно… поясни-ка…

– Старый игровой протокол общего напророченного бытия, – повторив эти уже слышанные мной слова, старик развел руками. – Протоколы бытия – наши главные законы. Они пришли свыше. И только следуя этим протоколам мы получаем свои бонусы. Наша наземная база, весь лагерь Садов Мутатерра – по сути и есть главный и самый драгоценный для нас бонус.

– Я не въехал.

– Сан-Симон – аграрный бункер, а мы все потомки мирной корп…

– Это я уже слышал!

– Погоди. Прояви немного терпения, солдат, – вздохнул Дуэйн, и я, вглядевшись в его окруженные сеткой глубоких морщин глаза, медленно кивнул. – Благодарю. Протокол бытия – это, по сути, список того, что мы должны делать и чего не должны, что мы получим и чего не получим по системным и иным каналам. Например, нам запрещено нападать на другие сурверские бункеры. Представляешь? Первый же пункт священного для нас протокола гласит – Сан-Симон есть мирный бункер, что стремится к мирному сосуществованию с остальными оплотами жизни в выжженном атомным огнем мире… так и написано! А дальше череда подпунктов, где четко указывается наша постоянная позиция. В случае нападения на нас мы имеем право дать жесткий отпор, но мы не вправе формировать атакующие боевые отряды. Пункт второй – мы всем довольны.

– Как-как? – переспросила Ссака. – Чем вы довольны, ушлепки?

– Текущим бытием, – спокойно улыбнулась леди Руха. – Протокол бытия определяет наше мировоззрение. Если верить ему – жители бункера Сан-Симон полностью довольны своей судьбой и настроены на то, чтобы и дальше жить внутри спасительного убежища.

– Дальше идут подпункты, – подхватил Дуэйн. – И они определяют немало правил… мы не имеем право осуществлять исследовательские экспедиции по Мутатерру, нас вообще, мол, не интересует происходящее вокруг. Лишь самые старые и уже прожившие свое сурверы могут покинуть убежище для основания защищенной фермы… Мы опутаны сетью нерушимых законов, Оди. И лишь однажды наши предки нарушили эти правила…

– И?

– Старый лагерь был разрушен. Все старейшины на поверхности были убиты. А нас заперли на сто с лишним лет – в наказание.

– И Сады Мутатерра?

– Основаны недавно… и осторожно. Мы усвоили прошлый урок и больше не рискнем нарушить правящий нами игровой протокол бытия.

– Почему ты постоянно повторяешь слово «игровой»?

– Так указано. А еще указано, что мы все участвуем в некой огромной игре, причем у каждого участника свой протокол. У нас все просто – мы просто должны выживать и сидеть на месте. Неплохо… Бункеру Луска повезло куда меньше…

– А они?

– Ублюдки Мутатерра. Агрессоры, – вздохнула леди Руха и прикрыла лицо ладонью. – Мы ненавидим их… и жалеем их… а еще мы ждем своего часа… Когда уже почти дожатые Луской погибнут… они переключатся на нас. Мы рады поболтать с тобой, Оди… ведь очень скоро лагерь Сады Мутатерра перестанет существовать, а подземное убежище будет осаждено и подвергнется непрестанным атакам до тех пор, пока ублюдки Мутатерра не прорвутся внутрь и не уничтожат нас…

– Еще несколько месяцев, – кивнул помрачневший Дуэйн, вставая и принимая от подошедших большое блюдо с мясом. – Может, полгода. Хотя как нам быть уверенными, если вся наша разведка заключается в наблюдении через бинокль из окна этого самого зала? Дроны летают… небесные глаза смотрят… никто из сурверов Сан-Симона не имеет права на исследование или разведку. Мы подземные фермеры – и этим все сказано.

– Закончили рыдать? – поинтересовался я, глядя, как Ссака наливает мне из другой бутылки.

– Закончили, – вздохнула Руха. – Эй! Рэк!

– А?

– Пьем!

– Пьем!

Конец ознакомительного фрагмента.