Инферно.ру
Шрифт:
– Ну конечно! Сказочные уроки!
Променять их на пряник? Ну, нет! Ведь знание – сила (он где-то об этом читал).
– А если так, я пойду и насыщусь, ведь пряник, – мышонок взглянул на остатки трофея, – не вечен.
Тяжёлый и вялый от слишком плотного завтрака, он поплёлся на встречу второй своей незадаче: ставшей предательски узкой для объевшейся мыши дыре. От страха, что он не получит силы и завтра не сможет сразиться с чудачеством физрука, он… похудел.
Луна постучала в окно, напомнив мышонку о времени.
– О, нет! – выбравшись наконец из пряничной западни, он ошалело смотрел на ночное
Мышонок ринулся к знаниям, боясь, что в трепещущем мире обязательно что-то изменится, если он опоздает.
Лунная зебра сладко спала на холодном полу коридора: свет, тень, свет, тень. Сила света и скорость движения к цели превратили мышонка в подобие факела на опасном для крошечной твари пути: post tenebras lux. 21 По перилам во мрак, вверх, направо, налево; вот и нужная дверь. Мышонок взглянул на луну. Без одной минуты как раз. Он успел, он – молодец!
21
После мрака Свет.
Счастливый, он шмыгнул в открытую дверью и…, горевшие от усталости лапки утонули в прохладной траве.
Справа и слева, на сколько хватало бусинок-глаз, простиралась мощь леса, такого древнего, что кроны могучих деревьев любовно касались звёзд. Сверху ему улыбалась Селена. Под небом, бархатно-чёрным и по-летнему тёплым, таился невиданный мир: мир сказки, забытый и славный.
– Привет тебе, Лукоморье, – приветствовал место мышонок.
– Привет и тебе, – ответил невидимый дух.
Нежным порывом ветра, дух места направил его к огромному дубу, ветхозаветному Патриарху в цепях, по которым туда, сюда и обратно ходил Кот Учёный – чёрный, как тайна, его породившая.
– Ты вовремя, – взглянув на мышонка, кот довольно кивнул. – Я боялся, что пряник станет тебе помехой.
– Откуда вы знаете про пряник? – удивился зверёк.
– Я видел твоё удовольствие, – ответил учитель и, усмехнувшись в шикарные вибриссы, со вздохом, добавил, – от еды.
– Вы увидели моё удовольствие? Разве чувство можно увидеть?
– О, да…. И чувства, и мысли…. Особенно мысли.
– Как? Научите, учитель! – воскликнул мышонок.
– Потом.
– Но….
– Приступим к уроку.
Принудив мышонка к молчанию, Кот Учёный уселся возле него, поднял дубовую веточку и прямо в воздухе начертал самый простой школьный пример: «2 + 2 =». Вторя движению мысли, яркие цифры плавно покачивались в десяти сантиметрах от примятой (специально для мыши) травы.
– Ты должен подумать, прежде чем дать ответ.
– А что тут думать? – рассмеялся зверёк. – Все и так знают, что дважды два – четыре.
– А вот и неверно.
– Как это не верно? Возьмите учебник за первый класс. Там….
– Мне не нужен учебник, – отмахнулся учитель. – Взгляни-ка сюда, – он ткнул своей палочкой в цифры. – Что ты видишь?
– Два плюс два….
– Да нет же, – кот мотнул головой. – Я спрашиваю тебя, что ты видишь, а не то, чему тебя научили.
Мышонок задумался: «Если это не дважды-два-четыре, тогда что это? Думай, тупица! Может…,» – внезапно его озарило, – «стоит зайти с другой стороны? Не складывать, а, предположим…, придвинуть
цифры одна к другой».– Двадцать два! – выпалил он, понимая, что будет осмеян учителем.
Кот Учёный смеяться не стал.
– Уже не плохо, – похвалил он мышонка. – А ещё на двух лебедей.
По взмаху дубовой палочки, две бездушные двойки превратились в белую пару прекрасных и гордых птиц.
– Знание, – тихо продолжил учитель, – я говорю о настоящем знании, а не о мёртвой формуле, не косноязычно. Оно пластично и может принимать различные формы. Ты, – он сделал ударение на «ты», – творец и как всякий творец, можешь решать, чем будет творение: простой арифметикой (и тогда, дважды два, действительно, четыре) или….
– Птицами! – воскликнул мышонок, обрадованный открывшимся для него возможностям. – Давайте ещё!
– Три плюс три.
– Тридцать три и…, если добавить ещё одну тройку, будет шёрстка барашка, или облака, или….
– Всё верно. Мир творчества – не имеет границ, как не имеет их Бог. Ты знаешь, Кто такой Бог?
– Не знаю, – признался мышонок.
Кот Учёный как-то печально вздохнул, затем тряхнул головой и тихо сказал:
– Я тоже.
Мышонок, решив, что это такая шутка, радостно рассмеялся.
– Ты думаешь, это смешно?
– А разве нет? – удивился мышонок.
– Что смешного в том, что я не знаю Творца, что я слеп в мире миров, что я – одинок? Я повторяю за великим Сократом: «Я знаю, что ничего не знаю,» – и плачу. Разве это смешно?
– Нет.
– Мне думается, каждый, хотя бы немного мыслящий, должен горевать над своим несовершенством, а не смеяться над тем, что ему недоступно.
– Но я не могу….
– Чего ты не можешь?
– Горевать над своим несовершенством. Ведь я же не знаю. Как можно горевать о том, чего ты не знаешь?
– Просто, поверь, – ответил учитель и тихо добавил, явно наслаждаясь латынью: Et sepultus resurrexit; certum est, quia impossibile. 22
Он посмотрел на мышонка, о чём-то задумался, затем, поднявшись с травы на задние лапы, стал декламировать Пушкина:
Движенья нет, сказал мудрец брадатый.
Другой смолчал и стал пред ним ходить.
Сильнее бы не мог он возразить;
Хвалили все ответ замысловатый.
Но, господа, забавный случай сей
22
«И, погребённый, воскрес – это несомненно, ибо невозможно». (Тертуллиан)
Другой пример на память мне приводит:
Ведь каждый день пред нами солнце ходит,
Однако ж прав упрямый Галилей. 23
– Ты знаешь Галилея? – быстро спросил он мышонка.
– Нет.
– Значит, его тоже не существует.
– Да ну нет же! – воскликнул сбитый с толку зверёк. – А его портрет в учительской? Я видел его портрет! Значит, он существует! Существовал….
– Изображений Бога куда больше, – парировал кот.
– Они не настоящие!
23
А. С. Пушкин