ИнфоСфера

Я постоял несколько минут, но больше среди колонн движения не заметил. Иду к вагончику.

Серый вагончик одиноко притулился к стене. На вид обычный контейнер, только без дверей и запоров, словно вылитый из цельного куска пластмассы. Никакого следа от прохода через который я выбегал. Шары, на которых он стоит, на четверть утоплены в днище. Была ещё мысль залезть глянуть крышу, но зацепиться не за что, стенки гладкие. Да и вряд ли я найду там что-то интересное.

Кнопки звонка не нашлось. Осторожно стучу в место, где была дверь. От первого стука внутри кто-то испуганно вскрикнул. И всё. Тишина.

Стучу настойчивее. Ещё настойчивее. А потом начинаю тарабанить станером со всей дури. На пластике вагона остаются вмятины, даже появилась небольшая трещина.

Раз дохляки затихарились и не открывают, значит боятся. Нужно этим пользоваться, пока они не связались со своими. Впрочем, скорее всего, уже давно связались. Возможно сюда движется подмога. Так тем более нужно действовать:

– Эй! Лаборанты! Открывайте, не обижу!

Тишина.

– Сейчас сломаю эту тонкую стенку, выволоку вас и поотрываю руки, - пару раз бью железкой в контейнер. Трещина потихоньку увеличивается, но ломать придётся долго. Быстрее ладони в кровь сотрутся.

Прислушиваюсь. Тишина стала гуще. Кажется, даже шорох воздуха из ближайшего тёмного коридора приутих. Может я их слишком уж запугал?

– Эй, парни! Ответите на мои вопросы и я вам ничего не сделаю! Обещаю!
– тишина.
– Иначе пеняйте на себя!

Замахиваюсь, но в стене вдруг с шипением появился дверной проём, а к нему вырастает короткая лесенка на четыре ступени. Ничего не было и вдруг есть, как по мановению волшебной палочки.

В глубине вагончика, у самого стола где я лежал, стоят два «узника Освенцима» - худые, измождённые. У Ромы разбита губа, а на щеке громадный синяк в форме растопыренных пальцев. У Миши заплыл глаз, а под носом размазаны кровавые сопли. Прижались друг к другу. Дрожат.

Не спеша подымаюсь по лесенке. Рома отделяется от товарища и отходит немного в сторону, а Миша держит правую руку за спиной. Ежу понятно, что доходяги что-то задумали, поэтому держусь на чеку.

Когда я оказался внутри, Миша резко вскинул руку, в ней оказался ещё один станер. Что-то такое я и подозревал. Резко ухожу вбок, насколько хватает узкого пространства вагончика. Станер пищит, у меня отнимается левое плечо, рука повисает плетью. Но я уже рядом, наотмашь влепляю дрыщу с правой, а в ней зажат станер. Миша хлопается на пол как убитый. Рома истошно вопит, прыгает в соседнюю комнату, врезается в косяк, отскакивает как мячик и валится сверху на товарища.

Отодвигаю выпавший станер ногой, поднимаю — теперь у меня два, но как ими пользоваться непонятно — никаких кнопок. Доходяги стонут, пытаются встать на четвереньки или хотя бы отползти.

– Что-то у вас с глазомером совсем плохо, упырки. Это надо же, оба по очереди врезались в косяк, анекдот прямо.

По одному оттаскиваю «лаборантов» в угол, подальше от выхода. Левая рука начинает понемногу отходить, но всё ещё плохо слушается. Вид у обоих доходяг живописный, будто их КАМАЗ переехал. Краше в гроб кладут.

– Будете шевелиться ноги переломаю.

– Но ты же обещал, что ничего нам не сделаешь, - возмущается Миша, сплёвывая себе на грудь кровавую слюну.

– А это было до того, как ты начал стрелять, теперь все обещания отменяются, - кровожадно улыбаюсь.

– Дверь закрой, быстро.

Я думал он встанет и что-нибудь нажмёт, но он только вздрогнул, а через секунду двери в стене как не бывало.

– Кто такие?
– делаю вид, что исчезновение двери меня не удивило.

– Мы, вообще-то, горожане, - с вызовом заявляет Миша.

– Да я тоже не сельский житель.

– Сельский...
– Миша катает на губах явно незнакомое слово.
– Мы кодеры.

Рома толкает его локтем в бок, но тот отмахивается и тычет на меня пальцем:

– Да ты глянь на него, разговаривает как нормальный. Почти, - и добавляет слегка понуро.
– Да и станер на него всё равно не действует. Что ему Лютый сделает? Давай лучше с этим древним передоговоримся.

– Как у вас лихо, захотели — передоговорились, - возмущаюсь я.
– Обманете какого-то другого товарища?

– Так он же приг, чего такого?

– Приг? А я тогда кто?

– А ты древний, - выпалил Миша, за что получил от молчаливого Ромы ещё один тычок под рёбра.
– Да успокойся, Ром. Чётко же получится, - повернулся ко мне и продолжил: - Сейчас я всё объясню. Мы кодеры, из Города. Мы Лютому эктор на станер поставили. А потом разработали способ ставить И-метку в обход системы. А Лютый нам не доверяет, сказал, что притащит кого-то для пробы. Ну и притащил тебя. Сказал, что ты из древних. Мы сначала не поверили, а потом на тело глянули, вроде как и точно древний.

– Что-то от твоих объяснений стало ещё хуже. Давай-ка с самого начала.

– Ну говорю же, мы кодерыыы...
– глаза у Миши закатились и он завалился на колени своему другу.

Тот сразу всполошился:

– Ему плохо! Он умирает!
– взгляд полный слёз: - Ты его убил! Нужно его срочно в реаниматор. Миш! Ты как, Миша?!

Начинает тормошить приятеля, пытается поднять, потом и вовсе покатил обмякшее тело по полу.

– Ладно, - отодвигаю плаксу и беру Мишу на руки. Веса в нём килограмм сорок, не больше.
– Куда его?

– Сюда, - Рома семенит вокруг, показывает на стол, к которому я бы прикован. Смотрит на меня и мою ношу такими глазами, будто я по воде хожу. И понятно отчего, такому дрыщу своего товарища ни в жизнь бы не поднять на уровень столешницы. Интересно как они меня на неё запёрли?

Осторожно кладу Мишу. Металлическая поверхность неприятно холодит руки. Отхожу. С потолка опускается выгнутая крышка и закрывает тело. Рома стоит уставившись в этот колпак, не шевелится. Только что суетился, как сумасшедший, а теперь вдруг впал в ступор.

– Ну?

– Не мешай, я занят, - продолжает стоять.

Так проходит минут пять. Затем Рома отмирает.

– Сотрясение средней тяжести. Множественные гематомы, перелом лицевой кости, - смотрит на меня осуждающе: - Не мог поаккуратнее?

– Мог, а ещё мог и тебе лицо сломать. Стой, а ведь и сейчас всё ещё могу, верно?
– Рома от моих слов попятился и вжался в стену.
– Но мне импонирует, что ты так переживаешь за своего друга. Значит что-то хорошее в вас определённо есть. И пока мы на такой хорошей ноте, предлагаю тебе начать рассказывать, пока настроение моё окончательно не испортилось.