ИнфоСфера

– Дальше Перлиса по азимуту расположены Норы, - тихо вставил Дорохов, но его, естественно, услышал каждый присутствующий.

– Верно, - кивнул флотский, но говорить продолжил с господином майором, остальных воспринимая как встроенную мебель.
– ТТХ яхты позволит допрыгнуть и туда. Но тамошним, сам знаешь, закон не писан. Кстати, до прыжковой зоны у них две минуты. Решай. Сбиваем или выпускаем? В конце концов, можно и у Нор перехватить. Есть у меня пара быстроходных кораблей. Но гарантий не дам.

– Сбивай, - кивнул майор.

– Но там же Миша!
– вскочила Мария Ивановна.

– Там МОЖЕТ быть капитан Белецкий, - отчеканил господин майор выделяя слово «может», - А может нет. Дорохов!?

– В квартире кавардак. Обнаружены следы пребывания клонов и кровь Белецкого, для смертельного исхода мало, но...
– старлей чуть покосился на Мариваннну и пропустил то, что хотел сказать дальше, резко сменив тему.
– Терминал доков зафиксировал несколько входов-выходов из причала к яхте. Системные логи явно взломаны, но вероятность, что капитан покинул яхту имеется. Большего пока сказать не могу, нужно прямое подключение. Я уже послал хакера.

Майор чуть заметно кивнул. Дорохов нравился ему всё больше. Расторопный, приказы начинает выполнять ещё до того как отдашь. Вот такого зама он всегда и хотел. Может и лучше, если Белецкий на яхте. Слишком уж мягкотелым стал за последние месяцы. С клонами как с детьми заигрывал. Скорее всего тлетворное влияние Мариванны, с которой у капитана закрутились старомодные отношения. Любовь, морковь и так далее. А рапорт на инициализацию Белецкого майор отослал ещё в прошлом году, если теперь рапорт отозвать, мотивируя, что ошибся кандидатом, то собственная репутация может немного откатиться. Другое дело героическая гибель воспитанника на задании — господину майору даже в плюс, а капитану Белецкому почёт и уважение, посмертно.

– Сбивай, - решил господин майор.

* * *

Открытый космос. Яркие точки звёзд. Стальная планета ощетинившаяся во все стороны разнокалиберными орудиями. Одно из башен чуть развернулась, выдвинув надстройку похожую на громадный прожектор, которым полицейские Готема вызывали Бетмена. Прожектор поёрзал вверх вниз, замер. Его дефлектор вспыхнул ярким заревом. Никаких видимых глазу лучей не появилось. Только где-то очень далеко в космосе вспыхнула одинокая искра. Вспыхнула и погасла. Яхта слишком мелкая цель для орудия, которое прозвали астероидобой.

* * *

Темнота, тишина, далёкие сполохи. Постепенно зрение прояснилось. Я лежу на боку в пещере, похожей на желудок крокодила, который приговорил на обед антилопу и двух упитанных кур. В зоопарке крокодилов не кормят чистым мясом, им дают цельную тушку, желательно ещё и живую, поскольку для пищеварения рептилиям требуется не только мясо, но и кости, и перья, и даже кишки с гуано. Всё это сейчас рваными кусками раскидано и подвешено в кривой пещере-желудке. Я тут довеском, словно щуплый цыплёнок, которого проглотили целиком, не прожевав.

По пещере разлетаются липкие нити нестабильного инфира, ударяются о препятствия, распадаются туманом, чтобы через секунду скрутиться в другом месте. Эн и Шурик прижались к пятнистой стенке «желудка», с жалостью поглядывают на меня, даже скорее со скорбью, но помочь не могут. Мой блок слетел ещё до того как мы сюда вошли, нестабильный инфир медленно и верно впитывается в организм, облучение достигло критической стадии. Мне уже настолько плохо, что не могу встать. Хорошо хоть у Шурика и Эн блоки целые, облучение им не грозит. И какого я свернул именно в этот отнорок? Был же десяток других. Будто подтолкнуло что-то.

Ох, что-то мне совсем хреново. Ещё лицо это шестиглазое занудно вещает уже полчаса. Рта нет, а голос такой, что кости дребезжат. Тоже мне, всего-лишь бог крокодильего желудка, а самомнение как у звезды по имени Солнце, если не круче.

Белое лицо с шестью глазами, и каждый своего цвета. Время от времени цвета непредсказуемо сменяют друг друга, прыгая с одной радужки на другую. Смотреть больно. А лицо всё приближается, заслоняет собой уродливую пещеру. Сосредотачивает на мне все шесть зрачков и произносит: «Респаун».

На этот раз меня не вывернуло на изнанку, не дёрнуло. Наоборот, показалось, что инфирное облучение слегка отпустило. Впрочем, это обманчивое облегчение, от нестабилки спасения нет. Раз проникла в организм в таком объёме — я труп. Ещё живой, но точно труп. Даже шестиглазое чучело, честно считающее себя божеством, ничего тут не поделает, не верю я его обещаниям, ещё и таким туманным. Ну и ладно, надеюсь хоть ребята выберутся. Им-то оно в состоянии помочь.

Лицо как раз подплыло к Эн. Сбоку оно смотрелось как лодка с нарисованными на борту глазами.

– Выбор геномов невелик, - заскрежетало лицо.
– Я не планировал обращать слуг. Для тебя есть фазовый-тунеллинг.

Глаза вразнобой замигали цветами, а Эн забилась в конвульсиях. Её блок замигал, словно дрожащая полупрозрачная плёнка покрывающая тело. Я хотел вскочить, закрыть Эн собой и рявкнуть на местного божка что-нибудь вроде:

«Что же ты паскуда творишь!? Вокруг нестабилка, а ты ей блок ломаешь!»

Но получилось только приподнять руку и нечленораздельно замычать. Да и от этих усилий в глазах потемнело. Впрочем, через секунду непонятная экзекуция окончилась, а блок Эн остался цел, вроде бы. Моя любимая обессиленно сползла по стеночке и уткнулась в пол.

Шестиглазый тем временем повернулся к Шурику:

– Теперь на счёт тебя.

Саша пугливо вжался в стену:

– Может не надо? Может лучше без этого?
– он всегда был осторожным парнем, всё непонятное его отталкивало.

Громадное лицо что-то ответило, но мои веки уже слиплись, в голове зашумело, а тело начало сотрясаться, будто кто-то тормошит за плечо. Наверное предсмертные судороги. Шум сменился мычанием, затем рыком и превратился в голос Дуоса:

– Босс. Боооосс! Просыпайся давай!

– Что?
– я едва продрал зенки и приподнялся на локтях, не понимая где нахожусь.
– Что происходит?

– Бужу вот, - пожал плечами «реф».
– Сам же просил через восемь часов разбудить. Ты не заболел, босс? Слишком крепко спишь, не по уставу.

Снайпер попробовал потрогать мой пульс на шее двумя пальцами, но я отбросил его руку. Это он не обо мне переживает и заботиться, как о родном. Просто заболевший боец это обуза для группы, мой авторитет в глазах рефлектора упадёт до нуля случись у меня жар и слабость.