Ингвар
Шрифт:
Пришел я в администрацию рано утром, а покинул ее, когда солнце уже давно перевалило зенит и время шло к вечеру. Желудок срочно требовал набить его чем-нибудь более существенным, нежели слабенькое винцо и легкие закуски, которыми нас угощал ректор, так что ноги сами по себе понесли меня в сторону ближайшего трактира.
Повар в трактире оказался просто гением, продукты наисвежайшими, а я слишком голодным, чтобы все это не оценить по достоинству. Вот только клиенты… клиенты подкачали, хотя и было-то их не так уж и много, пара компаний по пять-шесть разумных, да с десяток одиночек вроде меня. И если одиночки сидели тихо-мирно, торопясь побыстрее поесть и свалить из постепенно становившегося очень неуютным местом трактира, то компании, наоборот, все больше и распоясывались. Я же никуда не торопился, а даже с интересом наблюдал за местной аристократией в, так сказать, естественной среде обитания. Если судить по мантиям, то обе компании состояли из студентов третьего-четвертого курса и явно что-то отмечали. Вино, как говорится, лилось рекой, что для меня было немного странно, но, в чужой монастырь
В конце концов мне это надоело и я уже совсем было собрался уходить, даже встал со своего стула, когда двери распахнулись и в зал вошли две девушки. Обе в дорожных плащах, из-под которых виднелись мантии студентов, если не ошибаюсь, то второго курса пятигодичного потока обучения. Объединившиеся к этому времени компании встретили их довольным ревом и смехом. Девушки замерли на пороге, но потом все же спустились в зал и присели за столик в соседнем углу, не обращая внимания на все больше и больше теряющих берега дворянчиков. Вот только зря они это, официантки исчезли из зала уже с полчаса, как и обслуживать их явно никто не собирался. Зло сплюнув, я опять примостил свое седалище на стул — элементарное воспитание, вбитое мне в подкорку мозга отцом и дядькой Степаном, не давало возможности просто встать и уйти, будто бы все происходящее меня не касается.
Вот только мои маневры не остались незамеченными, буквально через секунду за мой столик прямо напротив меня уселся какой-то хлыщ, поигрывающий тонким кинжалом и усердно демонстрирующий мне какой-то перстенек на пальце, при этом еще этак покровительственно-оценивающе-презрительно ухмыляясь.
А потом началось именно то, что я и предвидел и уже не один раз видел, правда не в этом мире. От пьяной компании отделилось четыре тела и пошатываясь направились к столику девушек, сопровождаемые смехом, улюлюканьем и похабными шуточками. Что они там говорили я не слышал, да и не пытался, понял только, что отвечали девушки довольно резко, а одна так вообще встала на ноги и начала что-то выговаривать. И развязка не заставила себя долго ждать. Один из дворянчиков, возвышающийся на стоящей девушкой почти на голову, вдруг что-то прошипел глядя ей в глаза и резко, без замаха, нанес ей удар в голову, от которого она покатилась по полу сломанной куклой. Ее подруга попыталась вскочить и даже дернулась к рукоятке висящего на поясе ножа, но три пары рук мгновенно прижали ее к столу, а все тот же так называемый, дворянин схватил ее за волосы и с силой ударил лицом об стол. После чего что-то рявкнул своим подельникам, те весело заржали и, вздернув девушку на ноги, прижали ее грудью к столу, буквально впечатав в него. Наглый обошёл распятую на столешнице девушку, мазнул рукой своим собутыльникам, предложил присоединяться, мол, «от горняшки не убудет». К троице его подельников присоединилось еще двое, они схватили девушку за руки, не давая ей возможности даже пошевелиться, но та все же как-то смогла извернуться и лягнуть одного из стоящего сзади, за что тут же получила удар по затылку и обмякла. А самый наглый заводила этого беспредела уже расстегнул пояс и начал развязывать завязки своих штанов, пристраиваясь к ней сзади.
Все, больше я наблюдать за таким беспределом не мог. Качнувшись на стуле, я обеими ногами нанес удар по столешнице. Тяжелый стол, посланный в полет усиленными мышцами, буквально снес хлыща, мне кажется, что я даже расслышал треск ломающихся ребер, и не останавливаясь врубился в поясницу одного из тех, кто держал девушку за руки. И опять треск костей и дикий вопль, переходящий в визг, а потом в хрип. А я уже был среди разошедшихся отморозков. Первым досталось самому наглому, который уже успел расстегнуть штаны. Не знаю, может быть, он и был резким и быстрым, но только не со спущенными штанами. Хорошо поставленный футбольный удар пришелся ему прямо в пах. Какой-то придушенный вскрик-всхлип и здоровяк валится на пол. С разворота, в прыжке, прямо через стол бью ногой еще одного, все еще удерживающего бесчувственное тело девушки. Подъем стопы приходится ему точно в висок. Кость не проломил, но тело без звука валится под ноги уже набегающим дружкам. Первое же налетевшее на меня с выпученными глазами и размахивающее ножом тело я встретил чисто хоккейным силовым приемом и отправил немного полетать, причем как раз в сторону входных дверей, которое оно вполне успешно и вынесло. Следующего я встретил прямым в гортань, отчетливо ощутив, как ломаются и сминаются под моей рукой хрящи. А потом… а потом все вдруг резко закончилось. Еще остающиеся на ногах дворянские недоросли вдруг попадали на пол и у каждого из них в теле торчал совсем непредусмотренный природой предмет. У кого-то вдруг из ноги вырос арбалетный болт, у кого-то плечо обзавелось торчащей рукояткой метательного ножа, а один вообще получил в брюхо наконечник короткого копья. А у выбитой двери разворачивалась в боевой порядок «звезда» четырехкурсников с пятигодичного потока, покрытых пылью, с огромными баулами за спиной, обветренные, до черна загорелые и явно уставшие. В следующую секунду, осознав, что противники как-то очень быстро закончились, четверо из вновь прибывших кинулись вязать и упаковывать попутавших берега долбодятлов, а их командир, судя по скупым жестам и фразам, бросился к девушкам. А еще через минуту в трактире стало не протолкнуться. Откуда-то появилась академическая стража, состоящая сплошь из пятигодичников, мелькнуло несколько мантий шестикурсников с эмблемой какого-то цветка, я так понял, что это студенты-медики, или целители, как их здесь называют, и способные вытянуть с того света даже уже остывающее
тело. Вот тут-то я впервые увидел, как работает целительская магия и понял, на какой третий факультет я пойду, если будет такая возможность. Разбитые и переломанные лица девушек восстанавливались буквально на глазах, а ссадины, порезы и гематомы исчезали вообще мгновенно. А вот несостоявшимся насильникам и их дружкам помощь никто оказывать не торопился, разве что тому, кто обзавелся копьем в брюхе немного помогли, но так, без фанатизма — жив и ладно. Официантки и молодой парень, кажется, тоже, как и мой будущий декан, полуальв, уже во всю давали показания начальнику патруля, при этом дружно указывая на меня. Но первым ко мне подошел не он, а командир, как я понимаю, команды поисковиков.— Я Коул Лангбот, прими мою признательность. Эти две дурехи мои младшие сестры и если бы не ты, то и не знаю даже, чем бы все тут закончилось.
— А? Извини, я Инг Вар Рюрик и не надо меня благодарить, любой нормальный человек на моем месте поступил бы точно так же. А то, что сразу не ответил, так я просто задумался, никак не могу понять, к какой расе ты, а значит, и твои сестры относишься. — Парень улыбнулся.
— Ты про уши? Ну, некоторые считают, что мы родственники альвов, хотя мы сами так не считаем. Мы — валкары, а еще наших женщин называют «горными ведьмами». Своего государства у нас нет, мы подданные Империи Сангди. — Парень как-то испытывающее на меня посмотрел.
— Спасибо за разъяснение. Ты не обижайся, я вообще-то неместный и большинство рас Эльдара для меня незнакомы.
— Подожди-подожди, так это ты тот самый человек, что случайно оказался в нашем мире посреди пустоши и не только умудрился выжить и выйти к людям, но еще и притащил кучу трофеев и умудрился найти и спасти двух молодых истинных сангди?!
— Ну, кто кого спас, тут я мог бы поспорить, да и это не я их, а они меня нашли, и к тому же в самый нужный момент, когда я уже и не чаял выжить.
— Лэрд Инг Вар Рюрик, — перебил нашу беседу командир патруля, — мне необходимо вас опросить. К вам у нас никаких претензий нет, свидетелей более чем достаточно. Правда я совсем не уверен, что у этих, — махнул он в сторону стонущих алкоголиков, — их не будет, но я не думаю, что это доставит вам слишком уж много неудобств. У меня только один вопрос, почему вы вмешались? Вы знакомы с этими студентками?
— Нет, не знаком. А почему вмешался… А разве можно было поступить по другому?
— Многие бы сказали, что можно… — с грустью ответил стражник, на что я только пожал плечами. — Спасибо, больше у меня к вам вопросов нет. Всего хорошего, лэрд.
— Инг, мы с парнями хотели отпраздновать наше возвращение из пустоши, но, сам понимаешь, сейчас совсем не до этого. Может быть, как-нибудь встретимся, выпьем вина, поговорим, мы тебе расскажем о своей работе в пустоши, а ты поделишься с нами своим опытом?
— С удовольствием, Коул, но, к сожалению, в ближайшие пару декад, может быть, чуть больше, меня в Академии не будет. Есть кое-какие незавершенные дела и до начала учебы было бы неплохо их закрыть.
— Ничего страшного, как освободишься, загляни к нам в общежитие, спроси меня и мы все обговорим.
— Без проблем. — Мы пожали друг другу руки и разошлись. Я отправился к себе домой, а Коул со своими друзьями и сестрами по своим делам.
Через час я уже был у себя дома. Принял душ и завалился спать, но сон не шел, я все ждал, когда за мной придут, ведь как не крути, а драку, да еще и с «тяжкими телесными», начал я. Но ни через час, ни через два, ни утром за мной так никто и не пришел. Хотя на счет утра не знаю, с рассветом я покинул территорию Академии, отдалившись от города километров на двадцать, связался с ИскИном «Авроры» и запросил эвакуацию. Нет, я не сбегал и не прятался, просто пришло время вернуться в пустошь, в Башню, и закончить то, что было начато.
Глава 28
Сколько времени я провел на планете? Месяц? Больше? Меньше? Всего ничего, а ощущения, словно я из живого мира переместился в мертвый. Металл и пластик почти мгновенно начали давить, даже возникло чувство, словно из меня кто-то вытягивает жизненные соки. Раньше, оказываясь на корабле или станции, я такого эффекта не замечал и воспринимал все как должное. Зато теперь я прекрасно понимаю толстосумов Содружества, стремящихся окружить себя природными материалами и категорически отказывающихся употреблять искусственную пищу, даже если она ни на вид, ни на вкус или запах ничем не отличается от натуральной. Понимаю и профессиональных космолетчиков, трясущихся над каким-нибудь зеленым ростком, который они таскают за собой с одного корабля на другой. Что не говори, а люди, да и остальные разумные, в первую очередь жители планет, а в космос их толкает только неуемное любопытство и жажда денег. Вот только я почему-то еще не слышал ни от кого из братии, что, дескать, накоплю кредов и выкуплю себе шикарную квартирку на какой-нибудь станции, все совсем наоборот, и их голубая мечта — это небольшой уютный домик где-нибудь в лесу, на берегу речки или у моря, неважно где, лишь бы на планете, под настоящим синим, голубым, зеленым или серо-буро-малиновым в крапинку небом. Все это навалилось на меня, едва я оказался на борту крейсера.
— ИскИн, подсчитай площадь всех внутренних стен и перегородок, будем менять внутреннюю обшивку на натуральную, — сам от себя такого не ожидая, отдал я приказ.
— Слушаюсь, капитан. Какие еще будут распоряжения?
— Распоряжения? О, их есть у меня! Лови файл. Нужно подобрать ткань и фасон вечернего платья для этой девушки, свои обещания надо выполнять. Я думаю, что-то в темных или красных тонах, ну и мне костюмчик в тон. Скоро мне предстоит посетить самый натуральный бал и не хотелось бы ударить лицом в грязь перед местными.