Инкуб

— Полковника Энеда арестовывать будем? — спросил Меррдок.

— А толку? — вздохнул Плахин. — Я убил кучу времени на Новака. Результат равен нулю. Обычная пешка. Что приказывали, то и делал. Анонимные звонки отследить не удалось. Вряд ли с Мори будет иначе. Надо выходить на верхушку айсберга.

— В общем, круг вопросов ясен… Возьму в разработку господина Ломарро. Попробую определить круг тех, кто в состоянии оперировать такими средствами, — делая пометки в органайзере комма, пробормотал Лоуренс.

— А я, пожалуй, вернусь на службу, — перебил его Плахин. — У вас, конечно, хорошо, но там будет шанс на то, что со мной свяжется капитан Кайм. Не волнуйтесь — я позабочусь о собственной безопасности.

Глава 39 Верден Кайм

С надеждами как-то использовать Гранда в игре против его хозяев Вердену и Рейгу пришлось распрощаться буквально через несколько часов после того, как Сэмми покинул гостеприимный дом Мансура Ширвани в Хайтоне: бедный перепрограммированный зомби, вырвавшись из одной ловушки, угодил в другую. Отключившись от камер наблюдения, Кайм мрачно посмотрел на сидящего рядом Рейга и вздохнул:

— Ну что скажешь теперь?

— Сэмми потеряли, зато твёрдо знаем, что снять блок с этих зомби не проблема. Как и поставить новый, — пожав плечами, ответил Рейг.

— Я бы так не сказал, — поморщился Верден. — Сколько людей в твоём окружении располагают трансляторами, такими мощными коммами, как у тебя, и навыками НЛП?

— Н-не знаю…

— А я знаю точно, что на Солиссе таких всего двое. Ты и какой-то элитный психотерапевт в столице. И всё… Кстати, а что если тот, кто стоит за Грандом, каким-то образом использует этих самых терапевтов? Чёрт! Надо проверить всех, кто способен повторить твой фокус, на наличие у них «Митсу-Элит»! И проанализировать их образ жизни за последние пару лет. Если там что-то резко изменилось, значит, есть вероятность того, что я прав.

— Вот и займись. — Рейг задумчиво посмотрел куда-то сквозь Кайма и поплыл: — Хочу проверить одну мысль…

— Подожди! Ты не хочешь скинуть мне то, что скачал из комма Гранда? Я бы пока занялся делом.

— Мда… Забыл… Сейчас пошлю.

Больше всего на свете Верден ненавидел процесс ожидания результата: тупо сидеть, пока аналитический блок закончит обработку загруженной в него информации, было совершенно невыносимо. Однако его работа сплошь и рядом требовала именно такой самоотверженности: время, когда следователи сбивали себе ноги, выслеживая преступников, или сутками сидели в засадах, кануло в Лету уже очень давно. Работа современных сыщиков требовала усидчивости и способности правильно формулировать запросы для будущего анализа. И только потом — остальных навыков, полученных в Академии. Стрельба, погони на флаерах или рукопашный бой с преступниками остались только в художественных голофильмах или в мечтах подростков, мечтающих стать сотрудниками силовых структур. Мало кто из тех, кто прослужил в СВБ или полиции больше пяти лет, за исключением разве что бойцов отделов физической защиты и борьбы с экстремизмом, могли похвастаться тем, что поддерживают полученные навыки хотя бы на том же уровне, что и в день выпуска. Не было необходимости…

— Чёрт! — Верден поймал за кончик хвоста ускользающую мысль и ошалело посмотрел на работающего рядом Рейга: человек-загадка, несмотря на великолепные способности к анализу, должен был относиться только к силовым подразделениям СВБ, полиции или вооружённых сил. Ибо находился в великолепной физической форме.

«Сократим параметры поиска, — подумал Кайм. — Та-а-ак… Что у нас получается?»

…Увы, найти тех, кто, обладая способностями и возможностями Рейга, уволился из силовых структур за последние десять лет, не удалось. Аналитический блок упорно отказывался выдавать список лиц, чьи параметры совпадали бы с заданными более чем на девяносто семь процентов. Понизив порог до девяносто шести с половиной, Кайм получил список более чем из полутора тысяч имён и, выругавшись, выгрузил запрос в буфер, решив заняться чем-нибудь ещё, например поесть, и, оставив Рейга одного, отправился на первый этаж…

Сигнал о том, что задача решена, заставил капитана отвлечься от созерцания строчек меню и сменить экран комма на рабочий. Пробежав глазами единственную строку ответа, Верден ошалело потряс головой: по мнению аналитического блока, мужчина, отзывающийся на имя Рейг, был не кем иным, как инкубом. Игрушкой для богатых и пресыщенных жизнью бездельников. Вещью, социальный статус которой уже более пятидесяти лет висел в воздухе. Сторонники легализации этих созданий считали, что инкубы, как существа, обладающие всеми признаками homo sapiens, должны были автоматически получать статус человека, а их противники с пеной у рта доказывали, что клоны, даже имеющие полную свободу воли, всё равно ими же и остаются. В итоге стороны решили отдать решение на откуп тем, кто их себе приобретает: каждый хозяин игрушки мог решить сам, кем или чем считать своё приобретение. Корпорации-изготовители обязывались предоставлять два комплекта документов и доводить до своих клиентов их права и обязанности…

Отставив в сторону бокал с соком, капитан ещё раз просмотрел исходные данные для анализа и чертыхнулся: оказалось, что вместо того, чтобы выгрузить данные в буфер, он добавил в них информацию об Элли Беолли.

Расширенная версия ответа была логична до безобразия: психологическое состояние девушки после гибели родных, финансовые возможности наследницы огромного состояния, влюблённость в Рейга, отсутствие какой-либо информации о последнем, его разносторонние навыки и, главное, наличие у Элли подруги крайне свободных нравов однозначно свидетельствовали о том, что задача была решена верно.

— Мда… — Капитан презрительно скривился, на мгновение представив себе досуг госпожи Беолли и её игрушки, и полез в Сеть, чтобы скачать оттуда всю информацию о возможностях продукции корпорации «Удовольствие».

Список наворотов был поистине безграничен. От знания языков и этикета большинства народов Лиги и до способности к перевоплощению: развлекая хозяйку или хозяина, инкуб мог легко менять походку, тембр голоса и черты лица. Последнее — с помощью встроенного генератора голомасок. Имея высочайший коэффициент адаптации и потрясающие способности к обучению, игрушка могла менять линию поведения в зависимости от настроения хозяина хоть по сто раз на дню, не испытывая при этом ни малейшего морального дискомфорта: пройдя процедуру импринтинга при покупке, инкуб (или суккуб) был готов служить покупателю так, как ему было необходимо. Даже три закона робототехники, сформулированные каким-то фантастом древности, [12] в управляющих программах этих игрушек были прописаны весьма своеобразно: при угрозе для хозяина инкуб мог причинять вред другому человеку, причём любым доступным способом. Правда, за всё время продаж клонов не было зарегистрировано ни одного преступления, совершённого с их помощью, но гарантий того, что они могут быть использованы не по назначению, не было никаких. Как и законов, регламентирующих их использование. Создавалось ощущение, что все вопросы, связанные с инкубами, были кем-то очень плотно пролоббированы.

12

Айзек Азимов. Рассказ «Хоровод». 1942 г.

1. Робот не может причинить вреда человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.

2. Робот должен выполнять приказы человека в той мере, в которой это не противоречит Первому Закону.

3. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому и Второму Законам.

«Ну, учитывая их стоимость, я даже представляю, кем… — мрачно подумал капитан. — Хотя подставлять такую дорогую игрушку ради копеечной выгоды тоже не очень логично».

Впрочем, перед органами, лицензировавшими её продукцию, корпорация «Удовольствие» выглядела белой и пушистой. Благодаря одному пунктику в проектной документации: «Срок жизнедеятельности изделия под названием «инкуб» в состоянии импринтинга обратно пропорционален загрузке его процессора и не может превышать восьми месяцев со дня активации».

— Какой выгодный бизнес! — хмыкнул Верден, пробежав глазами остальной текст. — Человек подсаживается на куклу, потом она ломается, и он покупает новую… За те же деньги… И так — пару раз в год… С такими средствами можно лоббировать всё, что угодно.

Подумав ещё немного, Кайм скривился и сплюнул на пол:

— Мда… Приплыли… Офицер СВБ — на побегушках у игрушки… Дурдом…

Глава 40 Генри Свордман

Для того чтобы просмотреть постановление о лишении его неприкосновенности и постановление суда об аресте, у Генри ушло чуть более двух минут. Ещё минута понадобилась, чтобы связаться с сервером Конгресса и удостовериться в том, что перед ним не фальшивка: увы, майор Персиваль Лонди, стоящий перед ним, сделал свою работу безукоризненно. А вот дозвониться до адвоката, несмотря на многочисленные попытки, Свордману не удалось — его комм упорно отказывался отвечать на входящий звонок. Оставив ему сообщение, к которому он приаттачил полученные от майора файлы, конгрессмен мрачно повернулся к ожидающему его офицеру и, вздохнув, пробормотал:

— Увы, дозвониться до адвоката не получается… Даже как-то странно… Ладно, полетели…

Майор криво усмехнулся и, не сказав ни слова, жестом пригласил арестованного в висящий неподалёку полицейский флаер.

Всю дорогу до следственного изолятора Генри мрачно пялился в пол: участие в преступлении второй категории, использование служебного положения в корыстных целях и ещё четыре пункта предъявленного ему обвинения казались бредом или кошмарным сном, и поверить в то, что это происходит на самом деле, было чрезвычайно трудно. Поэтому на просьбу следователя покинуть флаер он среагировал не сразу, в который раз пытаясь связаться через наглухо заблокированный комм хотя бы со своей женой.