Инкубатор для вундерваффе

К концу артподготовки частокол во многих местах был снесен, на кольях лежали трупы, по ним неслись обезумевшие люди и животные, разбегаясь по равнине. Правильной войны по Юлию Цезарю не получилось. Римский император и полководец всегда смотрел вперед, испанский командующий ориентировался исключительно на примеры многовековой давности.

Некоторым из испанцев, наиболее хладнокровным и сумевшим поймать коня, чтобы немедленно дезертировать, удалось скрыться. Остальным пришлось хуже. Зажатые с двух сторон рекой, они не могли бежать в направлении вдруг показавшихся такими привлекательными Пиреней. Через полтора часа две другие стороны начали перекрываться отрядами спешившихся драгун, пулеметными тачанками и батареями семидесятипятимиллиметровок, готовящихся к стрельбе прямой наводкой. Резервный батальон остался в седле, чтобы ликвидировать прорыв, если таковой вдруг случится.

Потери испанцев исчислялись десятком или двумя десятками тысяч погибших, сейчас их было сложно оценить, многие из живых были ранены, больше половины оглушено или контужено, деморализованы были все. У республиканцев разорвало одно орудие и сдетонировала одна подвода, шимоза не преминула проявить дурной характер. Четверо погибших и двое контуженых, норма потерь для учений, а не для боя. Но бой не закончился.

Французы, не торопясь, охватили испанцев полукольцом. Драгуны построились. На полк приходилось порядка километра полосы наступления шеренгой по три. ПКМ сняли с тачанок, каждый пулеметный расчет приготовился перемещаться в направлении наступления перебежками, с очередями на остановках. Артиллеристы получили приказ самостоятельно определять цели, хотя десантники продолжали им помогать.

Под частое гроханье одиночных разрывов испанцы отдельными кучками пытались также построиться в боевой порядок. Их было еще очень много, в разы больше, и соберись они вместе, невзирая на потери, да устремись на врага, они, возможно, просто продавили бы массой редкие цепи драгун. Тогда пришлось бы добивать их бластерами. Но организовать толпу в войско уже было нереально.

Большинство французских солдат впервые участвовало в бою. Но приемы движения с оружием, огонь повзводно и поротно с коротких остановок, они успели освоить неплохо. Вот только со строевой на плацу было похуже, что в реальном сражении не играло ни малейшей роли.

Камуфляжная удавка, плюясь винтовочными залпами и пулеметными очередями, сжимала обреченную толпу. По приказу Вонга замолчала артиллерия, чтобы драгуны не попали под дружественный огонь. Часть испанцев, еще оставшаяся в живых, побросала оружие и попадала ничком на землю, остальные повалили в реку. У кого не было на себе оружия, снаряжения или панциря, имели шанс выбраться на противоположный берег, остальные тонули тысячами. Драгуны вышли на берег, обойдя сгоревший лагерь, и дали несколько залпов в спины убегающих на западном берегу. Битва закончилась. Испанская армия вторжения прекратила свое существование.

75 ЗЕМЛЯ-2. 7.10.1669 ПАРИЖ

Вильям Джонс, демократ в прошлой жизни и республиканец в нынешней, презирал работорговцев и их бизнес, весьма распространенный и непредосудительный в XVII столетии. Но ситуация с испанскими военнопленными требовала каких-то исключительных решений.

Семь с половиной тысяч увечных и явно не способных принимать участие в войне, груженных в оставшиеся уцелевшие подводы, скорбной процессией потянулись в Испанию по наскоро восстановленному мосту. Изрытое фугасными воронками поле покрылось глубокими траншеями, куда складывали десятки тысяч погибших. И после всего у французов оставалось еще более двадцати тысяч здоровых и легкораненых испанских военных, которых не стоило отпускать домой и тем усилить испанские гарнизоны, на новую армию для полевых действий у испанцев просто не было средств.

Количество пленных вдвое превышало численность армии, их разбившей. Когда кончатся лошадиные трупы, пущенные на мясо, эту ораву нечем будет кормить.

Тогда в виде исключения Джонс согласился на неприятное, но единственно возможное в данной ситуации решение. Через посла в Англии он связался с английскими властями, и за символическую сумму на условиях самовывоза благородные испанские доны были проданы в рабство.

Французы ничем не рисковали. Для англичан работорговля белым товаром оставалась прибыльным занятием. Даже арестованные диссиденты после многочисленных государственных переворотов не отправлялись на каторгу, а самым откровенным образом продавались в рабство в Вест-Индские колонии. Это коренные жители британского острова — подданные английской короны и граждане недолго просуществовавшей английской республики, что уж там волноваться из-за каких-то иностранцев. Не приходилось сомневаться, что простые солдаты и благородные идальго никогда больше не вольются в испанскую армию.

Неожиданный подарок чуть-чуть разрядил весьма напряженные отношения с Лондоном, особенно обострившиеся после участия дивизии фон Браухича в Остбургском сражении под знаменами Нидерландов.

Дивизия фон Бокена готовилась к возвращению в Тулузу. Закончившие свое похоронное дело военнопленные ожидали пешего марша к побережью, навстречу английским христианским работорговцам и трюмам их кораблей.

На пушечных лафетах лежали гробы с телами шестерых французских героев. Четверо погибли при артподготовке, в наступлении одного достала шальная пуля и одного затоптала лошадь. Других безвозвратных потерь живой силы не было.

76 ЗЕМЛЯ-2. 7.10.1669 — 8.10.1669 РОТТЕРДАМ

«Ван Нааген» поднял флаг Флота Объединенных Провинций. Владельцы Вест-Индской компании приняли предложение Голдберга передать на время корабль государству. Убедить было непросто, но победили опять-таки меркантильные расчеты. В первый боевой поход Бартоломео Мошаду блокировал Портсмут и другие южные порты Англии, сопровождаемый двумя голландскими линкорами. Военные корабли он безжалостно расстреливал, даже не пытаясь остановить или взять в плен. Торговые суда Ост-Индской и Вест-Индской компаний, чьи экипажи проявили благоразумие, разоружали, отпускали на шлюпках часть экипажа, а затем под командованием голландской призовой команды с линкоров отгонялись в Брест на разгрузку. Потеряв двадцать девять торговых кораблей за три дня, возмущенные владельцы компаний понеслись в парламент и к королю, умоляя как-то урегулировать отношения с Нидерландами. Массовая гибель королевских фрегатов вместе с экипажами начала понижать престижность службы во флоте. А голландские купцы за счет конфискованных товаров с лихвой отбили затраты на постройку парохода. Поговорка о том, что военный корабль только тратит деньги, утрачивала актуальность.

С честью вернувшись в Роттердам без единой поломки, затопив по пути еще несколько парусников, «Ван Нааген» стал на профилактику. Верфь, около которой он ошвартовался, расширялась. Продолжалось возведение «Олега» и «Новака», предстояла закладка еще двух однотипных кораблей.

Раджа отказался от варианта с двумя паровыми двигателями. Дефект ковки шатуна, который привел к аварии на «Миссури», по его мнению, в дальнейшем исключался. Для упрощения конструкции и удешевления строительства на «Энола Гей», «Олеге» и «Новаке» варилось по одному фундаменту для машины. Самый уязвимый узел — паровой котел высокого давления — был продублирован. С переходом на одну машину в девятьсот лошадиных сил увеличивался полезный внутренний объем и, соответственно, запасы угля. Хотя при крейсировании в зоне Канала дальность не столь критична.

Раджа крайне сожалел, что не успел заказать ультразвуковой сканер для определения качества сварных швов. Контроль оставался лишь визуальный. Все же рос опыт сварщиков, и инженер надеялся, что, начиная с «Олега», стойкость корпуса к ударным нагрузкам увеличится.

Среди рабочих, как муравьи облепивших строившиеся в дикой спешке пароходы, было много французов. Хотелось надеяться, что стажировка в Южной Голландии поможет вытянуть брестскую верфь на уровень Королевской.

Этот человеческий муравейник рассматривали Голдберг и Вильгельм Оранский. За год благодаря старому еврею молодой принц приобрел не свойственное своему кругу обыкновение бывать на верфях, заводах и в банках. Голдберг любил повторять, что реальные дела вершатся тут, а во дворцах только желаемое выдается за действительное.

«Олег», выраставший на месте первенца серии, чернел полностью сваренным корпусом, работы велись внутри. «Новак» только приобретал свои очертания.

Затем они поехали в порт и поднялись на борт «Ван Наагена», где их встретили Раджа и капитан.

— Дорогой Вильгельм, — начал Голдберг в своей обычной манере человека, который ничего не просил, но которому невозможно отказать. — Все ваши обязательства как гаранта за два первых корабля выполнены. «Миссури» окупил себя, если считать эффект от его защиты равным цене груза, проведенного в обе стороны. «Ван Нааген» окупился дважды. Двадцать девять кораблей с полными трюмами колониальных товаров стоят намного дороже, но будем считать — дважды.