Инсталляция

Но это современность. Брошенная и забытая, Петрова Крепость простояла до Гражданской войны, в ходе которой она переходила из рук в руки то красных, то белых, то интервентов. Во время Великой Отечественной эту уже бетонную конструкцию разбомбили немцы — в ней базировалась ставка местного командования. Фундамент выстоял. Восстановили Крепость при Хрущёве, даже расширили, но в новой инкарнации — масштабного дворца культуры, чья концертная площадка способна поспорить с Олимпийским. Сомнений, как назвать новый ДК, не возникло ни у архитекторов, ни у партии.

Сейчас, пережив в начале века ещё и реновацию, Петрова Крепость являла собою величавый утюг без ручки, чьи бока расчертил шахматный порядок окон и ниш со статуями выдающихся деятелей культуры. Срытый до пологости холм опоясывала парковая зона с полосами дорожек, а у подножья раскинулась автостоянка, выйдя на которую Александр зарыл лицо в чуть расстёгнутый сизый пуховик. Весь путь наверх он заставлял себя не поднимать глаз. Кент назвал служебный вход номер пять; чтобы добраться до заветной таблички, пришлось обогнуть Крепость почти два раза и найти её там, где точно раньше не было. Над тяжёлой дверью коршунами нависли две камеры, заставив писателя уйти в пуховик с головой. Рассветов перевёл дух и пошёл на сближение.

— Заблудился, черепашка? — спросил непринуждённо курящий в стороне мужичок. И правда, если бы не манипуляции с пуховиком, писатель заметил бы его сразу.

— Мне за кулисы.

— Весь персонал на месте. На артиста ты не похож. Может, всё-таки заблудился?

— Я участия в шоу не принимаю.

— Журналюшка? — поморщился мужичок и отшвырнул докуренную до фильтра сигарету в урну.

— Писатель.

— В наше время каждая макака с клавиатурой — писатель.

— А каждый, кто нацепил камуфлированные штанишки — охранник?

Мужичок оглядел свои штаны как в первый раз и хмыкнул.

— Что-то не вижу нашлёпки «охрана» или «служба безопасности», — добавил Александр.

— Недоработка, — согласился мужичок. — У черепашки есть имя?

— Александр Рассветов.

Мужичок подошёл к нему, склонился и заглянул прямо в душу. Кое-что переполошённый Рассветов успел скрыть, но главное от немигающего взора не ускользнуло. Кто он, что и зачем — истина, приглядная немногим… Взгляд отступил лишь иссушающую секунду спустя. Пока Александр моргал, вжимая ноги в уходящий из-под них пол, мужичок возился, подбирая магнитный ключ к двери.

— Тебе прямо и немного налево, — уже по-обычному посмотрел он на писателя.

— С-серьёзно?..

— Шутки шутят этажом ниже.

И вот, все какие-то недостроенные служебные коридоры явили Рассветову своё болезненно-салатовое нутро. Прошёл он их без проблем, хоть и с ощущением лёгкой оторванности от собственного тела. Свернув немного налево, Александр обнаружил металлическую дверь в пупырышках небрежно нанесённой жемчужной краски. Табличка золотилась интригующим «Закулисье». При его приближении в замке что-то щёлкнуло, провернулось, и дверь гостеприимно просквозила проёмом. За ней, как убедился писатель, было никого.

Зато был коридор — который только ходуном не ходил от роя голосов. Два пунктира хлипких дверок жили своей жизнью, то открываясь, то захлопываясь, то выплевывая каких-то суетливых людей. Одни сразу спешили в одно из соседних помещений, другие задерживались, чтобы перекинуться парой слов по телефону, а одна миниатюрная женщина бурлачила монструозную вешалку на колёсиках, пухнущую от обилия красно-бело-золотистых мундиров. Александру пришлось вжаться, придерживая ей дверь из «Закулисья».

— Два часа освещение наладить не можем! Что? Да, одна лампа. Если не проблема, замени сам, дорогой, — говорил какой-то юркий человек по гарнитуре в ухе, что-то с яростью набирая на смартфоне. Слова его разносились по коридору как по трубе, хотя голоса он не повышал. — Тогда зови Пал Петровича. В отпуске? У нас что, на всю Крепость один электрик? Вот именно. Подожди. Слушаю. Не понял? Как это — конфликтуют? Ты разместила их в диаметрально противоположных гримёрках, как я говорил? Ах, не вышло! Люда, я ведь гово… Ладно. Слушай. Зови Пьера, он с ними обоими дружит. Да. Что? Не выступает сегодня? Минуту. Да, дорогой? Нет электриков?

Человек сунул смартфон в карман и, оглядевшись осоловелыми глазами, засеменил в сторону только-только разошедшегося с вешалкой писателя.

— У нас полтора часа. Выцепи ты человечка из окрестностей. Акей? Ага. Люда, ситуация? Не слушают? Кем обозвали? Не принимай так близко к сердцу. Лучше Камиля позови. Да, Шарипова. Ну и что, что он охранник? Камиль одним своим видом решает такие проблемы. Хорошо. Да сами они шлюхи обмазанные. Не переживай. Александр, большая честь, большая неожиданность, вас хочет видеть Луи. Александр, вы меня слышите?

Рассветов вздрогнул. Хоть человек и подошёл к нему, но продолжал смотреть куда-то в сторону, да и тоном совсем не переменился. Похоже, слишком привык разговаривать по гарнитуре.

— Здравствуйте, — прочистил горло писатель. — И где мне отыскать Луи?

— Я провожу, — развернулся человек на все сто восемьдесят и продолжил: — Слушаю. И в чём проблема? Как это — негде разместить? Весь второй этаж, подвалы, если надо. Подвинутся комики, подвинутся. Не понял? Это для шоу? Он псих? Ухх… Пусть тогда в гримёрку к Саблеву. И что, что он заслуженный артист СССР? Ему для шоу только костюм нужен и визажистка средней руки. Давай. Удивлены, Александр, что о вас узнали так быстро? Погодите, Александр. Слушаю.

— Да, — запоздало ответил Рассветов.

— Нашёл и нашёл, чего меня-то дёргать? Это в бухгалтерию. Давай. Слухи у нас быстро расходятся по Крепости, Александр… Вот, — ткнул человек пальцем в дверь с табличкой «Луи Кайлов». — Слушаю. Да, слушаю. О, бегу-бегу!

— Удачи, — махнул писатель уже стремительно удаляющейся спине. Человек вскинул над головою большой палец и прибавил шагу.

Этот порог Александр переступал не без робости. Всё же самоназванный Король Звёзд, которого писатель, подобно большинству, видел только на экранах. Сколько ожиданий, столько предубеждений…

Более всего гримёрка Луи походила на любительский мюзикл. Сотрудники то стекались в замысловатые массы, то растекались без потери сложносочинённых связей меж собой, и с ними по перемещались инструменты, реквизит, речи, идеи — в общем, сырая человеческая энергия. Ритмом этому действу служили пиликающие вразнобой телефоны двух типов на диване, которые постоянно рядились с кем-то на повышенных тонах. За светомузыку отвечали вспышки фотоаппаратов. Но смыслом маленькой гримёрной вселенной был, без сомнения, сам Король, восседавший на табурете перед напольным зеркалом с лампочками. Распевка Луи придавала бушующей вокруг стихии некую целостность и в то же время подавляла её — так, что разобрать можно было только его слово. Секрет не особо королевского табурета заключался в том, что иначе стайка костюмеров не смогла бы колдовать над немыслимым белым плащом со стразами. В то же время специальный человек доводил перья на золотистом шлеме до одного ему известному идеала.

— А это что за бананчик? — нараспев поинтересовался Луи у отражения Александра в своем зеркале. Двое типов повскакивали с дивана и, рассовав телефоны по задним карманам, кинулись к Рассветову.

— Кто ты?

— Ты, да. Кто?

Александр растерянно посмотрел на одного, другого, переглянулся через зеркало с Луи и решил отвечать ему.

— Александр Рассветов. Очень приятно.

— Мальчики, — покачал головой Король, — я спросил, кто он, а не его имя и самочувствие.

— Кто ты, а?