Инсталляция

— Ну, знаете ли. Человеку свойственно улыбаться.

— Хм… Кстати, эксперты прогнозируют Переход.

— Они настаивают?

— Они надеются.

Мы отошли в сторонку, незаметно пробрались в служебное помещение — там никого не оказалось. Денчик, внимательно на нас посмотрев, улыбнулся, подошёл к дальней стене и запустил туннелерой. Путь получался большой, просторный и слабоосвещённый. Откуда шёл свет, мы так и не поняли. Тем более что получившаяся в стене служебного помещения пробоина тут же затянулась. А работал туннелерой здорово — землю будто бы съедал, воздух откуда-то тащил, создавал свет и сам выбирал направление. Мы шагали уже около часа, и Мит беспрестанно повторял, как заклинание:

— Всё, что может привести нас к Алёнке, может нас к ней привести.

Когда нам с Денчиком слушать его надоело, мы включили беззлобную такую психоштуку, вроде параноителя, но попроще, детскую. Она запускается без прибора, но лучше целенаправленно и вдвоём. Просто ненадолго появляется речевая дисфункция по случайности произносимых слов. Вот Мит и стал говорить случайно:

— Может нас привести к Алёнке всё, может что нас к ней привести.

И ещё:

— Алёнке нас может что, привести-привести, ней, может, к нас.

И вот так:

— Может, Алёнке нас привести. К может привести может. Может Алёнке. Что может нас. Ней-нас. Нас-ней-что. Алёнке.

Весело было, в общем, пока Мит не заметил, что путается, а мы пока не заметили, что вокруг нас стали образовываться не земельные стены, а какие-то белые, кафельные, вроде больничных. Освещение стало яркое, даже слепящее, и туннель за нами снова затянулся. На свежезатянутом кафеле проявилась дверь. Денчик подбежал к ней, еле дотянулся до ручки и потянул на себя. Он скрылся на той стороне на какое-то время, хотя мы успели забеспокоиться, а потом появился и озадаченно сказал, виновато опустив голову:

— Там написано — «Институт».

— Какой? — спросил я.

— Никакой, — вздохнул Денчик. — Просто институт.

Тут стены пришли в движение, и по обеим бокам нашего институтского туннеля стали появляться двери. Денчик как-то забеспокоился и стал переступать с ноги на ногу. Мит рылся в карманах, то доставая свою коллекцию приборов на все случаи жизни, то пряча её обратно. Я думал об Алёнке.

На чистых, белых кабинетных дверях (а за ними наверняка находились кабинеты, ведь это же институт!) стали появляться безымянные таблички. Денчик закусывал губу, всё поправлял лямку на комбинезоне и нетерпеливо смотрел на нас, как будто хотел убежать.

— Как-то мне нехорошо, — сказал Денчик. — Что-то меня тревожит.

Меня тоже тревожило. Потому что Алёнка за секунду может такого натворить, а мы тут время теряем! Надо что-то придумать. Вот сейчас я хорошенько подумаю, и пойму… И сразу пойду по следу… Может быть, как раз в кабинете мне будет думаться лучше… Ведь тут всё так располагает, бери да понимай!

Я не смотрел на Мита, но, наверное, ему тоже пришлось нелегко. И тут же сразу на трёх кабинетах появились надписи. На одном:

Исследовательская группа

ЛЕНТЫ И ПРОЧИЕ НЕРАЦИОНАЛЬНЫЕ

рук-ль группы, дир. инст-та Денчик

Из кармана Денчика нерешительно вылетела проснувшаяся лента и направилась к кабинету. Денчик побежал следом, снова виновато на нас посмотрел, торопливо сказал:

— Я скоро, — и скрылся в кабинете.

На другой двери было написано:

ПРИБОРЫ

опытные, экспериментальные и случайные образцы

— Посмотрим-посмотрим, — сказал Мит и шагнул к двери. — А ты пока сюда загляни.

На следующей двери красовалась надпись:

АЛЁНКА

Я уж подумал было, что тут-то я сестру и найду. Но в кабинете оказались столы, стулья, вычислительная техника и рисованные смешные рожицы на стенах. Воздух был очень свежий и лёгкий. Думалось свободно и очень рационально. Я сразу понял, что Алёнку нужно просто искать дальше. Я даже на всякий случай запустил какие-то вычисления, показал язык одному из рисунков и вышел из кабинета. Надпись тут же исчезла, а Мит прямо в ухо заорал:

— Тащи рюкзак сюда!!!

Он схватил меня за руку, затолкал в «приборный» кабинет и стал набивать мой рюкзак какими-то приборами — круглыми, квадратными, абстрактными, с пломбами и без. На полу валялся спальник, будильник и несколько банок тушёнки. Я пытался сказать, что еда нам ещё понадобится, но Мит в полном обалдении приговаривал:

— Еда нам больше никогда не понадобится…

Напоследок мы зашли за Денчиком. Он был одет в белый халат, стоял ногами на табуретке, нависая над столом с каким-то чертежом. Вид у него был впечатляющий.

— Я останусь? — жалобно сказал он. А потом бросил взгляд на мой раздувшийся рюкзак и добавил немного угрожающе. — Только под расписку.

Ради опытных, экспериментальных и особенно случайных образцов Мит был согласен на всё. Мы вышли в коридор, Денчик держал руки в карманах халата и неловко вздыхал. Мит прощупал локатором поверхность над нами, поднял высоко над головой туннелерой и активировал его. И сначала появился туннель вверх, а потом он быстро затянулся лифтом.

— Для поступления новых сотрудников, — сказал Мит.

А Денчик сказал:

— Вы ей там передайте… спасибо, в общем…

Все вздохнули, Денчик помахал нам рукой, а мы пошли дальше по коридору. Заканчивался коридор неожиданно, не стеной и не туннелем, а какой-то студенистой, желеистой массой.

— Ради Алёнки — что угодно, — сказал Мит и смело шагнул внутрь.

Часть пятая. Алёнка

— И ещё. Давно хотел спросить. А что это на вас за значок?

Я забрался следом, и мы двинулись наугад. Да и как тут не двигаться наугад! Вокруг всё одинаковое и просвета не видно. Вроде бы как желе, фиолетовое такое, и в нём дышать можно. Я оглянулся — коридора лаборатории уже не было видно. Значит, надо двигаться только вперёд. Я хотел сказать Миту:

— Что за жижица? — но попробуйте поговорить через желе.

Тогда я растянул в этой массе экран и нацарапал на нём: «Что за жижица?». А Мит в ответ нацарапал: «Это что-то гелеобразное». Тут мы немного разговорились.

— Сам вижу, что гелеобразное! — нацарапал я. — Но что это такое?

— Какая-то дорога, — начертал Мит и пожал плечами. — Такая у твоей сестры фантазия.

— У моей сестры вполне себе фантазия, — сказал я. — Только непонятно, куда идти.

— Вперёд, — предположил Мит.