Интеллигенция

Сниткин. Да, собственно говоря, это факт.

Сергей Прокопенко, поражённый, садится на стул.

Ершов. Вам-то чего жалко? Хы-хы-хы… Пусть себе наслаждаются. Вот что Андрей Евгеньевич, пользуясь своей связью с женой, разоряет мужа – это уж некрасиво.

Сниткин. Ну, здесь, собственно говоря, ваши догадки.

Сергей Прокопенко (встаёт решительно). Пока я не услышу этого от Лидии Валерьяновны – я не поверю ни одному вашему слову.

Ершов. Уж не спросить ли вы её думаете!

Сергей Прокопенко. Спрошу.

Ершов. Сумасшедший вы человек. Разве о таких вещах, хы-хы-хы… спрашивают? Да если и спросите, так она вам и скажет.

Сергей Прокопенко. Она поймёт… Она скажет… Она никогда не лжёт.

Ершов. Да вы и впрямь влюблены. Хы-хы-хы…

Сергей Прокопенко. Это вас не касается.

Входит доктор в разлетайке [26] с зонтиком.

26

Разлетайка – плащ с расходящимися, разлетающимися полами.

Доктор. Здравствуйте, господа. Дождь, доложу я вам, как из ведра. Вот история… (Здоровается.) А как мои бактерии поживают?

Сниткин. Сейчас справлюсь. (Идёт к двери.)

Доктор. Почему у Сергея Борисовича такой свирепый вид? Не в духе?

Сергей Прокопенко. В духе.

Сниткин (кричит в дверь). Николай Николаевич! Корректура бактерии готова?

Голос из типографии. Готова.

Сниткин. Дайте её сюда. (Идёт на прежнее место.)

Ершов. Сергей Борисович с неба на землю упал.

Доктор. Сам виноват, на небо не лазай: нечего там делать.

Сниткин. Сейчас дадут.

Доктор. Великолепно. А то больных куча. (Вынимает часы.) Ай-ай-ай… Пятый час уже… Что нового в вашем царстве, господа?

Сниткин. Да ничего, собственно говоря. Статью тут Андрей Евгеньевич написал странную. Вот посмотрите.

Доктор. Некогда, некогда… Верю на слово.

Ершов. Напрасно отказываетесь, Яков Иванович, – поучительная статья. В защиту домовых.

Доктор. Да-с, микроскопом безнаказанно пренебрегать нельзя.

Сергей Прокопенко. Микроскоп тут не при чём.

Доктор. При всём. Приучитесь во всём чувствовать атомы, клеточки, химические соединения и вы увидите, что мир удивительно прост. Всё на своём месте. И нет нигде никакой чертовщины. И сразу будете себя чувствовать здоровее, бодрее и счастливее. Микроскоп – великая вещь, мой дорогой.

Метранпаж приносит корректуру и уходит.

Очень вам благодарен. Я в одну минуту.

Усаживается за стол и углубляется в чтение корректуры.

Пауза.

Ершов. Когда придёт Андрей Евгеньевич, нам необходимо переговорить.

Сергей Прокопенко. Говорите вы.

Ершов. Это почему?

Сергей Прокопенко. Я сейчас не могу говорить хладнокровно.

Ершов. Я тоже не любитель таких разговоров.

Сергей Прокопенко. Вы трусите!

Ершов. Мерси.

Сергей Прокопенко. Не за что. Вы любите из-за чужой спины действовать. Вы думаете, я не понимаю, что вы меня на Андрея Евгеньевича натравляете? Как же! Не так я глуп.

Ершов. Хы-хы-хы… Это великолепно.

Сергей Прокопенко. Ну вас к чорту. Оставьте меня в покое.

Ершов (к Сниткину). Придётся вам, Доримедонт Доримедонтович.

Сниткин. Я скажу… Почему же… С Андреем Евгеньевичем можно разговаривать.

Пауза.

Доктор. Чудесно. Вот-с, милостивые государи, такую статейку о бактериях я считаю полезней всей вашей поэзии и публицистики, вместе взятых. Потому что поэзия улетучивается через полчаса по прочтении – а узнавши мир бактерии, человек сразу начинает по-иному смотреть не только на землю, но и на небо [27] . Сергей Борисович так не в духе, что даже не возражает.

27

…узнавши мир бактерии, человек сразу начинает по-иному смотреть не только на землю, но и на небо. – Ср. объяснение позиции учёных, данное Л. Толстым в книге «Так что же нам делать?» (гл. 36): «…чтобы понять всё сначала, вам надо смотреть в микроскоп на движение амёб и клеточек в глистах или ещё покойнее верить во всё то, что вам будут говорить об этом люди с дипломом непогрешимости. <…> Вы должны, чтобы понять себя, изучать не только глисту, которую вы видите, но и микроскопические существа, которых вы почти что не видите, и трансформации из одних существ в другие, которых никто никогда не видел, и вы наверно никогда не увидите».

Сергей Прокопенко. И возражать не стоит. Если все люди будут так рассуждать, со скуки можно повеситься.

Доктор. Ха-ха-ха… Развлечение, дорогой мой, найдётся [28] .

Сергей Прокопенко. Карты.

Доктор. Зачем же карты, и развлечения будут такие же разумные, как и вся жизнь… [29] Однако, я болтаю не хуже Любови Романовны, а там больные дожидаются. Прощайте, господа. Поклон Андрею Евгеньевичу.

28

Развлечение… найдётся. – «Единственное, что способно нас утешить в горестном нашем уделе, – это развлечение, и вместе с тем именно оно – горчайшая наша беда: что, как не развлечение, уводит нас от мыслей о себе и тем самым незаметно толкает к гибели? Лишённые развлечений, мы ощутили бы такую томительную тоску, что попытались бы исцелить её средством, чьё действие не столь преходяще. Но развлечение тешит нас, и мы, сами того не замечая, спешим навстречу смерти» (Паскаль Б. Мысли. 217). Ср. мнение митр. Владимира (Богоявленского), прототипа церковного администратора из «Второго распятия Христа»: «Православный христианин <…> так же, как и другие, нуждается <…> в развлечениях» (Московские церковные ведомости. 1907. № 21. С. 633).

29

…развлечения будут такие же разумные, как и вся жизнь… – «Ведь все эти на вид невиннейшие народные дома, библиотеки, курсы для рабочих, «разумные развлечения» – всё это фактически суть средства религиозного развращения народа. Даже когда они прямо и не направляются против церковности, однако молчаливо её подмывают одним уже пренебрежением к уставам церковным: назначить любое чтение в часы богослужения, концерт или там вечер какой-нибудь в канун большого праздника» (Булгаков С. На пиру богов // Из глубины. М., 1991. С. 133). Ср. также о последних людях: «Они ещё трудятся, ибо труд для них – развлечение. Но они заботятся о том, чтобы развлечение это не утомляло их чрезмерно» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра. М., 1990. С. 14).

Ершов. Постойте. Вы не сказали, уполномочиваете ли вы нас и от вашего имени заявить Андрею Евгеньевичу протест.

Доктор (торопливо надевает галоши, шляпу, ищет зонтик). Уполномочиваю, уполномочиваю.

Ершов. Во всём должна быть строгая коллегиальность.

Входит Подгорный.

Доктор. А, вот и сам виновник. Здравствуйте. Тут вам голову мылить собираются. Ну, до свидания. Я тороплюсь. (Уходит.)

Подгорный (раздеваясь). Голову мылить? За что?

Сергей Прокопенко молча ходит по комнате. Ершов курит.

Сниткин. Да, собственно говоря, Андрей Евгеньевич, насчёт вашей статьи.

Подгорный (весело). А, я так и думал, что она придётся вам не по вкусу. Здравствуйте. (Здоровается.)

Сниткин. Тут ведь, Андрей Евгеньевич, принципиальные, так сказать, разногласия получаются.