Интерфейс

Такая легенда у неё была для всех рабочих в бункере. Внезапно Ева полюбила свежий воздух и по часу-два в день проводила наверху. Благодаря такой "привычке" никто и не заметил, что она отлучилась именно сейчас. Все знали -- Ева где-то вне бункера. Но в этот раз она ожидала, когда Рауль Молина выполнит свою часть работы.

Через пять минут в овальный, оформленный в ретро-стиле зал начали входить люди. Почти все -- мужчины. Борисов больше склонялся к патриархату, поэтому женщин в верхах правления его корпорации было мало.

Сам Геннадий Владимирович восседал во главе стола. Ближе всех к нему находился охранник Карлос Торрес. Борисов любил, чтобы рядом был кто-то из охраны.

Когда все заняли свои места, Геннадий Владимирович начал ужин с непродолжительной речи.

Находящийся на кухне Рауль Молина через свой интерфейс наблюдал за всем, что происходило в зале. Будучи там, он установил небольшую малозаметную камеру. И речь Борисова, выглядевшего как подросток, вызвала у Рауля приступ хохота.

Облаченный в деловой костюм парнишка громко рассказывал о перспективах компании, каком-то проекте "Пигмалион", а все собравшиеся внимательно слушали.

– - Знали бы эти напыщенные сычи, что произойдет через несколько минут, -- пробубнил Молина себе под нос.

Там, в комнате, люди, которых он назвал "напыщенными сычами", приступили к трапезе, и Рауль внимательно наблюдал за одним из них -- за Карлосом Торресом. Он был всего лишь охранником. Одним из многих. Человек, которого в любой момент можно было заменить. Но именно он сейчас должен был сыграть ключевую роль.

Рауль видел, как Карлос Торрес с удовольствием поглощает приготовленную ему пишу. Смакует, наслаждается каждым кусочком.

А внутри него происходили изменения, которых телохранитель даже не чувствовал. Его молекулы меняли свою структуру, перестраивались, видоизменялись, формируя из себя нечто новое. Одновременно с этим его клетки начали производить сумасшедшие дозы обезболивающего, от которых у Торреса только увеличивался аппетит.

Нельзя, чтобы он раньше времени понял, что с ним происходит что-то не то.

Рауль сверился с часами. До того, как все произойдет, оставалось две минуты. Он не мог отравить самого Борисова -- у того был иммунитет ко всем возможным ядам, а тело было модифицировано так, что отторгало или перерабатывало любой вредоносный объект. Поэтому пришлось действовать по-другому.

Счет пошел на секунды, и Рауль, поднявшись с кресла-шара, в последний раз взглянул на кухню Борисова. Ему было жаль её покидать, по-настоящему жаль. Но пора идти. Пора подниматься наружу. В его интерфейсе был подробный план бункера, а Ева рассказала ему про путь, которым он сможет пройти наверх, не попадаясь на глаза охране.

Тем временем в зале Карлос Торрес закашлялся. Кто-то подумал, что он подавился, и начал хлопать охранника по спине. Но спустя секунду изо рта и носа Торреса наружу начал выползать зеленоватый дымок. Сам Карлос по сути был уже мертв, только его тело продолжало жить. Процессы, проходящие в нем, преобразовывали клетки Торреса в смертельный яд.

"Пора уходить", -- подумал Рауль и направился к выходу.

***

Кроуссен безразличным взглядом всматривался в Лауру Райз, а она всматривалась в него. Она всегда была здесь, рядом, но Ошиан и подумать не мог, что лишившаяся власти королева Изначальных -- это Лаура Райз. Он до сих пор помнил их последний разговор.

– - Как ты не понимаешь, что лишь так Изначальные смогут достигнуть вершин развития?
– - сказала она.
– - Лишь через меня.

– - Каждый человек имеет право на свободу, данную ему свыше, -- ответил Ошиан.
– - И ни ты, ни кто-либо другой не вправе на неё посягать.

Она помнила его высоким светловолосым красавцем, а не сгорбившимся лысым человечком, которого все боятся.

– - Ни ты, ни Шагари не сможете помешать нам. Наша программа под видом наркотика "Волшебство" уже запущена в человеческое общество, -- прошипела она.
– - Эта программа ускорит эволюцию, сделав человечество единым.

– - Этого не будет. Мы нашли противодействие. Шагари уже здесь, и он готов лишить человечество биотехнологий, -- абсолютно спокойно сказал Кроуссен.

Наблюдавший за этим всем Райз не знал, что ему думать. Его первый заместитель и его жена говорили о каких-то совершенно непонятных, недоступных его пониманию вещах.

"Что происходит?" -- думал он, не решаясь произнести это вслух.

– - Стивен, это мой бывший, -- сказала Лаура, указывая на Кроуссена. Потом повернулась к Францу и добавила:

– - Думаю, нам не нужен лишний свидетель.

– - Здесь я с тобой согласен, -- кивнул Франц и поднял руку. Из его пальцев вылетел небольшой синеватый энергетический сгусток, коснулся лица Райза, и глаза того медленно закрылись.

– - Пусть поспит, -- сказал Франц.

– - О, энерготехнологии, -- скорчила удивленную гримасу Лаура.

– - Да. И скоро человечество начнет пользоваться именно ими. Мы подсунули их Борисову.

– - Только Борисов или уже умер или скоро умрет, -- парировала Лаура.
– - Я отправила туда убийцу.

– - Не думаю, -- Кроуссен изобразил на лице некое подобие ухмылки.

– - Как ты не понимаешь, Ошиан? Взгляни на этих людей. Они тонут в своих междоусобных войнах. Они неспособны победить бандитизм и наркоманию. Неспособны объединиться ради большей цели. Они нуждаются в эволюции, объединении, становлении единым целым. И я могу дать им это.

– - Я верю в них, -- все так же сидя в кресле, ответил Кроуссен.
– - Даже если допустить, что эти люди встанут на путь биоэволюции, ты не будешь их королевой. Ведь они принадлежат к другому виду.

– - Это неважно, -- усмехнулась Лаура.
– - Пусть у них будет своя королева. Свое объединенное общество. Главное, чтоб это случилось. Я верю, что смогу помочь этим людям.

– - Видишь, мы не так уж и отличаемся от них, -- с этими словами Кроуссен поднялся с кресла.
– - У них свои распри, у нас свои. Они даже в чем-то лучше нас. Не думаю, что они, обнаружив другой населенный мир, вмешались бы в их судьбу, как это делаешь ты.