Интимные услуги
Шрифт:
– Гениальная мысль! И в момент вылетишь с квартиры. Кто же тебе будет сдавать chambre, в смысле, комнату, если у тебя кот?
– Да, верно. Хорошо, когда есть собственная квартира.
– Не то слово. Мечта. А сколько я работала с Леонидом, прежде чем она мне досталась? Он заваливал меня комплектами кружевного нижнего белья, атласными лифчиками и трусиками из трикотажного гипюра, водил в рестораны, покупал французские духи за тысячу долларов… Полгода я билась над тем, чтобы направить его инвестиции в нужное русло. Я согласна была два года ходить в советских фланелевых панталонах, лишь бы
Кот бесшумно выскользнул из угла и легко вскочил на Катины колени. Даже не вскочил, а вознесся, как облако пуха.
– Ну вот, ты ему понравилась. В очередной раз подтверждается моя гипотеза, что ни один мужчина не может оставить незамеченной красоту прекрасной Екатерины.
Сегодня утром президент «Шелтера» впервые попытался атаковать Катю. Она пришла на работу на полчаса раньше и к восьми уже успела перепечатать пять страниц, когда появился Виктор Сергеевич. Он радостно поприветствовал трудолюбивую секретаршу, заметив, что иногда все же необходимо отлучаться домой, хотя бы на ночь, и почти уже скрылся за дверью своего кабинета, но вернулся и подошел к Катиному столу.
– Почему ты не пользуешься держателем? – спросил он, вставляя листы бумаги в черную пластмассовую загогулину и присоединяя ее сбоку к монитору. – Очень удобно.
– О, а я не знала, для чего это, – искренне удивилась Катерина.
– И не сутулься, не сутулься, Катюша, – отечески позаботился Виктор Сергеевич, положив свои огромные волосатые руки на Катины плечи и пытаясь соединить их за позвоночником. – Выпрямляйся.
– О-о! – закричала Катя. – Вы что делаете?! Больно! Мои плечи мне еще пригодятся!
Она сердито освободилась, и Виктор Сергеевич удовлетворенно улыбнулся. Девушка проявляла независимость и была совершенно свободна от подобострастного заискивания перед начальником. Могла бы и потерпеть пять минут, пока шеф демонстрировал свою заботу. Чудесно! Норовистая лошадка, взнузданная умелой рукой, приносит больше чести терпеливому ковбою, нежели покорный мерин, безропотно позволивший себя стреножить.
«Началось, – с ужасом подумала Катерина, – он меня лапает!»
В одиннадцатом часу на пороге приемной появился парень с огромной корзиной белых роз.
– Екатерина Антонова? – осведомился он.
– А что? – недоверчиво спросила Катя.
– Распишитесь здесь. – Парень установил корзину перед Катей, полностью загородив ей обзор, и протянул сбоку, из-за куста, руку с бумажкой.
Розы благоухали. Катя смотрела на них, подперев голову рукой и закусив губу.
– О-о-о! Ма che cosa е, что это? – разнесся откуда-то снаружи, с другой стороны розового куста, возглас Орыси.
Между влажных тугих бутонов виднелась карточка. Катя раскрыла ее и прочитала:
«Моей любимой – миллионная часть того,
что она заслуживает.
Хочу встретиться.
Олег».
Вслед за Орысей в кабинете возникли Кира Васильевна и Леонид. Кирка недовольно скукожилась, выдавила из себя уксусную улыбочку и надменно произнесла:
– Катерина, позволь заметить, что у нас серьезная фирма. К нам приходят клиенты, партнеры. А ты превращаешь
приемную в оранжерею. Разбирайся со своими поклонниками за пределами служебного помещения.– Какой широкий жест, – сказал Леонид, считая бутоны.
– Розы в январе – это великолепно, – сказала Орыся, толкая Леонида локтем под ребра, – ты мне никогда не дарил корзины цветов.
– Так вся жизнь впереди.
– Катерина, ты поняла, что я тебе сказала? – сухо осведомилась Кира Васильевна.
– Кто-то ограбил ботанический сад? – спросил Виктор Сергеевич, появляясь на шум из своего кабинета.
Все смотрели на Катерину. Ей было неловко, что она привлекла к себе всеобщее внимание. Она злилась на Олега, который поставил ее в такое положение и который никак не хочет оставить ее в покое.
Олег Кириллович прохаживался вдоль «мерседеса», засунув руки в карманы дубленки, время от времени легко пинал колесо автомобиля или облокачивался на капот. Он выжидал.
В начале шестого из дверей здания показались две девушки. Одна из них была ослепительной блондинкой в длинной натуральной шубе с капюшоном, другая – Катериной.
Катя заметила Олега, остановилась в нерешительности, сказала что-то спутнице и отделилась от нее. Она пересекла стоянку для автомобилей, укрытую тонким слоем нового снега, и остановилась в метре от своего бывшего любовника.
– Тебе понравились цветы? – спросил Олег и подумал: «Волнуюсь, как пацан. Надо с этим что-то делать».
– Меня едва не уволили. – «Зачем, зачем ты снова пришел? Когда я вот-вот начала успокаиваться?!»
– У вас такие строгие нравы? Тебя устраивает твоя работа? – «Какая красивая!»
– Да. – «Моя жизнь изменилась. И в ней тебя нет!»
– Можно я подброшу тебя до дому? – «И попытаемся все начать сначала».
– Не стоит. Я уже договорилась с подругой, она меня подвезет. – «Я не хочу начинать все сначала».
Катя повернулась и направилась к машине Леонида. За рулем «вольво» сидела Орыся, они ждали. Олег Кириллович с тоской посмотрел ей вслед.
Катя забралась на заднее сиденье. Орыся включила зажигание.
– Я знаю этого парнишку, – нарушил молчание Леня. – Он из «Омеги-инвест», мы их обслуживаем. У него не голова, а компьютер, а денег – море.
Орыся в зеркало посмотрела на Катерину. Та уже готова была заплакать.
Олег Кириллович проводил взглядом отъезжающий автомобиль. «Кажется, мною пренебрегают. Очевидно, она уже с трудом выносит три минуты в моем обществе».
Случилось страшное. Раздеваясь, Катерина порвала последние колготки. Трагична фигура женщины, застывшей над полиамидно-лайкровой паутинкой, которую пронзила безжалостная стрелка. В ее глазах читается ужас, в позе – отчаяние. Катерина упала на протертый диван и зарыдала. Порванные колготки оказались финальной каплей.
Слезы заняли минут пятнадцать. Катя вдумчиво и методично оплакала и невозвратность прошлого, и неопределенность будущего, и влюбленный взгляд милых сердцу глаз – темно-серых, почти черных, и то, что она так решительно отвергла предложение Олега о воссоединении, и испорченные колготки, и убожество чужой квартиры, и отсутствие денег.