Интроверт. Книга вторая

Глава 4 «Другая Берта»

Он тупой.

Либо слепой.

Берта с нескрываемой яростью смотрела на сидящего за рулём Саймона. Кудрявый портил весь её план. Она уже провокационно задрала юбку и расстегнула до неприличия блузку. Но вместо того, чтобы оценить достоинства фигуры его пассажирки, Саймон внимательно следил за дорогой.

На очередном перекрёстке загорелся красный сигнал светофора. Саймон притормозил и впервые за всю поездку покосился на Берту. Его взгляд задержался на вырезе блузки. Увидев, как потемнели его зелёные глаза, Берта провела кончиками пальцев по ложбинке груди и призывно закусила нижнюю губу.

Не раздумывая, Саймон потянулся в сторону Берты, и в её голове тут же вспыхнула картина.

Вот он припадает к её шее губами и распускает руки. А в ответ она одаривает его смачной пощёчиной и пронзительным возгласом: "Как ты смеешь! Я всё расскажу Верту!"

Берта была уверена, что сыграла бы безупречно. Всё-таки в детстве она ходила в театральный кружок. Её главная роль Красной Шапочки удостаивалась премии Оскар. Что ей стоило изобразить возмущённую барышню?

Время словно остановилось, когда Саймон придвинулся к ней, и его лицо замерло в нескольких дюймах от её губ. Берта перестала дышать и замерла. Она ощутила на себе горячее дыхание, и как мужская рука проскользнула вдоль её талии.

– Нужно пристёгиваться, – пугающе спокойно выделил Саймон каждое слово.

Невозмутимо выдернув ремень безопасности, Сай защёлкнул его вокруг Берты. Затем вновь занял водительское сиденье, вальяжно положив руку на руль и ударив по газам. Машина послушно тронулась с места, зарычав мотором, который заглушил разочарованный вздох Берты.

«Ты не должна расстраиваться из-за его равнодушия. Тебе должно быть всё равно. Всё равно. Ясно?»

За окном машины проносился вечерний заснеженный Бостон. Город преобразился к предстоящему празднику. Витрины магазинов подсвечивались мигающими гирляндами, фасады зданий украсились традиционной хвоей, отовсюду доносились рождественские мелодии. Но Берта не любовалась городским зимним видом, а уставилась в одну точку, сцепив руки в напряжённые кулачки.

Как её злило, что Саймон даже не попытался её поцеловать. И всё дело не в позорном проигрыше. А в том, что она испытала, когда Сай оказался слишком близко к ней. За какую-то долю секунды она покрылась мурашками, почувствовав тягучий парфюм, потемневший взгляд на лице и сильную руку, скользящую вдоль её талии.

Берта тяжело вздохнула и раздражённо посмотрела на Саймона. Что скрывать, ему подходил деловой стиль. Пальто сидело на нём как литое, а под ним можно было легко представить весьма ощутимые объёмы. Похоже, кудрявый любит тягать штангу, соревнуясь с себе подобными в зале.

– Ты знаешь, где находится клиника, в которую мне нуж…

– Знаю, – опередил Сай вопрос Берты.

– Вот как, – она удивлённо вскинула брови. – А я думала, ты знаешь только адреса клубов для стероидных качков.

Её язвительный тон остался без комментария. Саймон молча вытащил из кармана пачку сигарет и, зажав в зубах фильтр, чиркнул зажигалкой. Сделав затяжку, он выпустил дым, и Берта невольно засмотрелась, как он курил. Скулы его вытачивались, делая профиль более мужественным, а длинные пальцы, держащие сигарету, выглядели сильными и одновременно эстетичными.

«Это просто гормоны и затянувшееся одиночество. Успокойся и дыши ровно».

Берта глубоко вздохнула и, прикрыв глаза, медленно сосчитала до десяти.

На приборной панели загорелся значок пустой бензинной канистры, и Саймон свернул с дороги. Подъехав к заправочной станции, он занял место у свободной колонки и вышел из машины.

Берта проследила, как Саймон ловко открыл крышку бензобака и вставил в него шланг. Затем он направился к пункту оплаты, и Берта хищно прищурилась, проводив его взглядом. Обтянутые кашемиром широкие плечи. Крепкие икры под брюками. Походка довольного жизнью засранца. Должно же быть что-то, что опустит его в её глазах?

Со скептическим видом она оглядела салон, надеясь пронюхать что-нибудь отталкивающее о его владельце. Воровато посмотрев на двери заправки, Берта раскрыла бардачок, но к её сожалению он был практически пустым. Только упаковка влажных салфеток и запечатанная пачка сигарет. Панель управления сияла стерильной чистотой. Ни единой пылинки.

Не расставаясь с надеждой найти компромат на кудрявого, Берта обернулась и стала осматривать заднее сиденье. Тут тоже не к чему было придраться. Лишь с краю лежала книга, но разве это недостаток? Берта считала, что читающий мужчина в наше время занимает место между Амурским тигром и китовой акулой. Редкий, вымирающий и особо охраняющийся вид.

Как завороженная Берта потянулась за книгой, оказавшейся англо-французским словарём.

«Саймон учит французский? Быть такого не может!»

Нетерпеливо раскрыв словарь, Берта наткнулась на сложенный пополам листок. На нём были выведены несколько слов. Но почерк был настолько неровный и неразборчивый, что больше напоминал китайские иероглифы, чем латинские буквы. Берта смогла прочитать только последнее слово. Это было её имя.

Она так увлечённо пыталась разобрать остальные слова, что не заметила, как к машине подошёл Саймон и открыл дверцу. Испуганно вздрогнув, Берта закинула книгу обратно на заднее сиденье и спрятала листок с записью в кармане пальто.

Оставшуюся дорогу до клиники она нервно ёрзала на сиденье. Ей не терпелось узнать, что написал Саймон. К тому же записка содержала её имя, что несомненно разжигало интерес.

Наконец Сай занял парковочное место рядом с медцентром, и Берта стремительно потянулась к дверце.

– На улице мороз, – произнёс ей в след Саймон. – Ты бы застегнула пальто.

– Спасибо за заботу, кудрявая маман. Мне не холодно.

Берта выскочила из салона, громко хлопнув автомобильной дверью. Но не успела она отойти от машины, как путь ей перегородил Сай. Подняв голову, Берта увидела его физиономию и раздражённо вздохнула.

Она хорошо знала это выражение лица. Так же выглядел Верт, когда она возвращалась под утро домой: "Я звонил тебе черт знает сколько раз, почему ты не брала трубку? Где ты пропадала всю ночь?"

– Я тебе не мальчишка со двора, чтобы ты так со мной разговаривала, – тут же заявил Саймон. – Я работаю вместе с твоим братом и на сегодня заменяю его. Но это не значит, что должен терпеть всё, что льётся из твоего рта. Фильтруй свой речевой поток.

– Я всего лишь назвала тебя кудрявой мамашей. Что в этом обидного? – нагло усмехнулась Берта.

Одной рукой Саймон упёрся в собственную машину, другую сжал в кулак и засунул в карман. Наклонившись к лицу Берты, он вкрадчиво произнёс:

– Нравится тебе или нет, но этим вечером и в этой клинике я – друг вашей семьи. Поэтому попытайся изобразить дружелюбие на собрании так же старательно, как ты пыталась склеить меня в тачке.

Берта едва не поперхнулась от возмущения. Наверняка, даже при тусклом свете парковки было заметно, как она залилась пунцовой краской.

– Что? Я… Тебя… Склеить?