Инверсия

Она заколебалась. Речь звучит слишком по-взрослому, по-деловому. Задает жесткие рамки. Если не врать, даже не сходясь в цене, можно устроить следующий раунд переговоров. С повышением ставок. О любви или дружбе речи быть не может, но некая нейтральность присутствует. Контакт минимальный сохраняется. Вранье его отсечет, либо сильно повысит цену. Предельно четко сформулированная позиция.

— Я просто хочу быть рядом с тобой. — прошептала она, опустив глаза. — Большего мне и не нужно. Я согласна на всё.

Маргери Райзер считает меня подростком, который не откажется от гимнастических трюков в постели. В какой-то степени разумно. Подавляющее большинство не откажется. Только при этом сама действует как взрослая. А нравы здесь еще патриархальные. Так себя девушки в гимназиях не ведут.

— Ты всё не так понял. — начала атаку Маргери.

Сил выслушивать это в пятый раз не было. Я прервал её.

— Марго, забудь всё что было. Нет времени объяснять: не будет даже дружбы. Просто оставь меня в покое. Либо война, в которой тебя раздавят. Выгонят из гимназии вместе с Хупи. Я не шучу и настроен серьезно.

— Вот как. — протянула она, оценивающе и злобно, уставившись на меня. — Общение с леди Глэдис Беллингем, вскружило твою голову. Ты для неё игрушка, будущее воспоминание о гимназической жизни. Выездная лошадь из конюшни…

— О, я согласен быть для миледи Глэдис кем угодно. — сладко сказал ей. — Она мой драгоценный билет в счастливое будущее.

Я так сказал на всякий случай. Пусть думает, что этот беспринципный негодяй девчулю в своих целях использует. Мало-ли, давление в голову стукнет, пойдет ей волосы выдергивать. Скандалы вокруг моей фигуры, меньше всего мне нужны.

— Запомни день и место. — неожиданно жестко, почти приказала Маргери. — Придет время, и ты обратишься ко мне за помощью. Сгорая от стыда, станешь умолять…

Я прижал четыре пальца правой руки вместе и несколько раз соединил их кончики с большим пальцем. Бла-бла-бла. Мели Емеля, твоя неделя. Дожили. Мне угрожает какая-то отсталая малолетка с параллельной Земли. Может еще на кулачках вместо Хупи в бой пойдешь? Покажи на что способна.

Признаюсь, я провоцировал Маргери. Присутствовало легкое раздражение: за пять вариантов рассмотренных развилок ничего дельного не обнаружилось. Боится СМС? Все боятся с магической службой связываться. Лжет — все лгут. Искренне влюбленные люди тоже, если считают ложь формой защиты для своего партнера. Ведет себя по-взрослому? Пока дело не дойдет до постели — не понять. Малолетки могут много о себе воображать. Начитаются бульварных романов…

Злость давила меня, пока я уходил, не обращая внимания на истерические обвинения в предательстве сзади. Пока входил в класс, пока преподаватель истории Оскар Грейн мерно гудел про лондонских революционеров, эту отрыжку якобинского тлетворного влияния.

— Мистер Дашер. — внезапно прервался он. — О чем я сейчас рассказывал, не соблаговолите повторить?

Я оторвал свой взгляд от портрета английского историка и адвоката Джона Адольфуса на стене.

— О беспорядках в Спа-Филдс, мистер Грейн, — отозвался покорно, — организованными спенсанцами. Ишь чего удумали: равные права для всех, всеобщее избирательное право и безусловный базовый доход. И это прямо перед «Годом ярости». Вот предатели!

— Хорошо. — смягчился препод. — И уберите с лица эти глаза мёртвой рыбы. Они меня пугают.

Я пообещал. Сел и выкинул из головы все лишние мысли. Хорошо, что листал учебник перед занятиями. Первая задача: укрепить учебу. Непонятки сами рассосутся со временем. Следующий два урока: черчение и английский, не было на свете ученика прилежнее Эйвера Дашера. Просто вцепился во все эти рейсфейдеры: калиберные, линейные, двойные. Рычажные, дужные циркули.

А все почему? Препод черчешки мистер Артур Роусон поставил перед нами смутно знакомый предмет и повелел перенести его на бумагу. Отдуваясь за себя и Эйва, начертил схему четырехстержневого рычага Уатта.

Если что, этот элемент — мечта всех дрифтеров на классике. Настоящие танководы выкидывают к чертям собачьим тягу Панара и ставят изящное решение от Уатта. Всё, ваша родная железяка, становится гоночным болидом, который уверенно войдет в крутой поворот и не станет жестяным гробиком для хозяина.

Конечно, механизм Уатта для вазовской классики идет в комплекте с четырьмя кронштейнами, а у нас препод притащил старую деталь от поршня насосной станции. Но схема в основе одинаковая. Всем ученикам препод выдал кальку для переноса чертежа оригинала, а в химической лаборатории гимназии нам, то есть оставшемуся после уроков добровольцу, позволят по недавно открытой технологии «Блюпринт» их отсканить. Вернее, цианотипировать в синем цвете. Подержать в руках и похихикав с корешами над синькой, представить себя великим инженером. Принести домой, вставить в рамочку и ностальгировать.

Но вообще моя цель в химической лаборатории. Так что со словами «ради класса, я готов на всё» вызвался добровольцем, заслужив взгляды обожания и любви от своих одноклов. Нужно забрать факультатив по химии. Сделать это в начале последнего триместра, проблематично. Я немного позавидовал Глэдис. На её факультативе по рисованию небось обучают росписи акварельными красками по фарфору. Халява, не то, что с реактивами возиться.

На родном языке я отсидел под завывания мисс Кэтрин Боумгард. Она читала поэму Вильяма Ленгленда про Петра-Пахаря, мы прилежно записывали. Затем она коварно повелела нам вычеркнуть все диалектизмы, варваризмы, вульгаризмы, библеизмы, архаизмы и неологизмы, вписав свои варианты чистого английских выражений и слов.

Отызмила нас, я бы сказал.

У меня еще начала ручка протекать, а это бедствие прерывало любой учебный процесс. Перьевые ручки были у всех, но им было далеко до тех образцов, которым пользуются счастливчики на нормальной Земле. Засорялись, протекали, ломались очень часто. Пришлось взять «индипен». Запасное стальное перо, привезенное дедом из Калькутты. Оно реально на нож похоже, им спокойно все банды Нью-Лондона заколоть можно.

Ни на какие перемены я не ходил, перебросился на переменах парой слов со своими валетами, потому колокольчик на Большую перемену воспринял как пение ангелов. Работу я сдал одним из первых. Схватил рюкзак и вежливо пожелал мисс Боумгард хорошего дня уже в дверях.

В нашу столовую я врывался тропическим циклоном. Первогодки в дверях почтительно расступились, я вбежал и заказал себе черного кабана в бруснике. Влажные мечты и вранье: я взял на раздаче мясо с овощами и на десерт roly-poly pudding. Сладкий пирог с джемом. Не весь конечно, два кусочка.

Уместив на подносе это чудо кулинарии, я уселся на свое законное место, поднес ко рту ложечку и встретился взглядом с Глэдис. Обычно «принцесса» носит обед сама, как и простые смертные, до слез трогая сердца простой школоты. Но сегодня она выглядела хмуро и чинно, словно палач после работы, на неприятном моменте уборки места казни. Её набор еды был на подносе у Анны-Марии, кого именно из них не разглядеть. Они вообще очень похожи: обе темноволосые, с челочками, одинакового роста. Только у Ани глаза посветлее вроде.

Сама Глэдис восседала на своем обеденном престоле, и метала суровые взгляды вокруг, задевая моё воображение.

Я привстал и вежливо поздоровался с лучезарной миледи. В том смысле, что её лицо, будто солнце, дарит оптимизм и силы жить. Тут бы и Сталин лужицей растекся, но она только буркнула нехотя в ответ несложную формулу приветствия.

Не чувствуя за собой вины, я спокойно сел обратно. Эйвер Дашер только с виду человек молодой и резкий. Внутри он пожилой и скучный. Аппетит для него на первом месте. После учебы.