Инверсия

— Да-да, простите, пожалуйста… — Смутился профессор. — Я к тому, что мы скорее всего зарегистрируем все внутренние волны и уплотнения в среде мантии, включая стоячие. Причем сделаем это в довольно большом временном диапазоне. Что позволит нам… уточнить математическую модель, о которой я говорил…

— Милейший… Я хотел бы вас попросить… Будьте добры, чтобы мы ничего не упустили… В письменном виде… Мы сейчас детали все равно не запомним. — Главный поднялся на ноги, профессор успел сесть быстрее. — "Инверсию" запускаем, сами понимаете. Возражения — в письменном виде до завтрашнего утра.

Напишет хоть кто-то? вряд ли… Сомневаюсь, что многие вникали в суть вопроса. Им-то зачем, живут себе, дети цветов… Головы засорять — дураков нет…

Переговорная капсула опустела со сверхзвуковой скоростью. Президент остался один в замкнутой прозрачности, точно букашка на препараторском стекле.

"Инверсия" — это волшебная палочка. Которая способна, в один момент, переиначить картину мира, изменить пирамиду существующего, унести в хаос закостенелую несправедливость бытия.

Программа тектонических вооружений — это протест человека, который достоин того, чтоб дышать воздухом свободы.

Подземный взрыв, верным образом устроенный и направленный — вызывает возмущения в жидкой магме Земли. Ударную волну можно усилить другими синхронизированными взрывами и направить так, как задумано. Разрушить половину вражеского континента, например. Или просто прогнать несколько раз под скорлупой литосферы, в статистических целях. Как собираемся, собственно, сейчас.

Главный не был идеалистом. Структура причинно-следственных закономерностей, существующая в цивилизации на самом деле, формирующая мир и события в нем — была знакома пожизненному президенту не понаслышке.

Несогласие с принципиальным устройством мира — есть умственная болезнь. Но только, если тебе нечего противопоставить прогнившей картине мироздания.

"Инверсия" — это джокер в бесконечной степени. Абсолютный козырь пятой масти, бьющей не только четыре предыдущих, но и все последующие.

Первый запуск "Инверсии" состоится завтра, при любой погоде. Главный самодовольно улыбнулся.

Интересно, все-таки… Зачем каждому из них… Двадцать совершенно разных людей имеют доступ к государственной тайне наивысшей категории секретности. И никто из них не получил к ней доступ после остальных. Каждая биография была просверлена в тысячах направлений, чтобы выявить малейший повод вычеркнуть счастливца из списка. Контроль над процессом работ — можно было вносить в учебники по организации структуры безопасности любой страны.

И все равно про "Инверсию" узнали.

Доказательств тому не было. Ни разу — ни через агентурные каналы, ни через любые возможные технические средства, не получили ни капли информации, которую можно было истолковать, как "враг знает про Инверсию". Извечный противник, тот, который через океан — судя по всему, почивал в неведении. Остальные дружеские, они же вражеские, они же шакалистые, страны — вряд ли догадывались о практической возможности столь масштабное оружие реализовать.

Но тайна перестала быть односторонней. Главный знал это совершенно точно.

Год назад в Давосе, на формализованной тусовке сливок человеческого общества, он увидел новые взгляды у старых участников кордебалета, другие, необычные, полные резкого испуга, скрытого ненавистью, чутка припорошенной вежливым дружелюбием. Именно у тех, кто был здесь не просто так.

И стало страшно. Мечты о протесте против этой малочисленной касты истинных тайных властителей (никто из которых никогда, на самом деле, лично не бывал на саммитах в Давосе), и война с ними на практике — оказались слегка разными, по эмоциональной наполненности, ощущениями.

И все равно я это делаю. Потому, что когда-то подобное должно было произойти. Кукловоды высшей касты, привыкли веками манипулировать остальным человечеством в угоду собственной… выгоде?… власти?… воле?.. Они давно перестали считать людей не то чтобы равными себе, а, сдается, и принадлежащими к одному, с ними, биологическому виду. Изощреннейшая система контроля над миром не оставила ни единого шанса на протест у безмолвного большинства, равно как ознакомленное меньшинство не имело ни единого желания противопоставить хоть что-то неизвестным безликим владыкам.

Но я — не они. Ни те, кто сверху, ни те, кто снизу.

Со мной двадцать человек, разношерстных, по-разному мотивированных, по-разному честных с собой и окружающими, не похожих друг на друга ничем, кроме бесконечного подчинения моей воле — способны изменить баланс сил. Точнее — дать нам неоспоримое преимущество. "Инверсия" это абсолютная разрушительная магия, это неприкосновенность. Это возможность впервые в истории диктовать условия и правила игры тем, кто узурпировал общемировую власть много веков назад и навязывают искусственную историю год за годом.

И тем скорее нужно запускать. Расчеты расчетами, но ощутить практический вес богатырской палицы — сейчас необходимо на уровне инстинкта животного выживания.

И только я могу заставить их изменить… мир?… судьбу?.. жизнь?… будущее?…

спустя две недели

Володька открыл глаза и снова ощутил этот привкус во рту. Да елы ж едрить налево, ну где эта зараза опять. Весь этаж прочесал. И здесь был уже раза два…

Скорее всего, протопал мимо. Точно — тогда еще фикус волочил из главбуховского кабинета и, вообще, через мокрую тряпку дышал. Видать, где-то, сцуко, в одном из десяти средних менеджерских залов какая-то офисная падла растила кактусик. Возле жидкокристаллического монитора, от излучения защищалась, ага…

Всегда знал, что дед мороза нет на свете. Берегите природу… Защищайте леса. Цветочками пообставились… А зараза эта — вам нож в спину.

Поначалу этой дряни не было. Как пришли в город звери — от них было много смертей. Володька видел волков, раздирающих трупы на улице. И медведей. И вообще каких-то экзотических, как по дискавери. Эх, как давно это было… Обрыв телевещания произошел, похоже, везде, потому что спутниковая тарелка ловила только заставки некоторых каналов, большинство же выдавало или черное поле, или, вообще — рябь помех.

Видать, не только у нас херовая ситуация. В первые дни животного нашествия — шли какие-то истеричные репортажи с места событий, как стаи шакалов набрасываются на жителей городов в Южной Америке, да львы парализовали Кейптаун. Потом, на неделю, наверное, врубили по кругу какие-то старые развлекалки, порнухи много показывали. Хотя все стыдились чего-то…

Сколько же нас было… Человек сто, не меньше. Забаррикадировались на двадцатом этаже офисной башни. Выше зверье не пустили. Хотя оно все равно на остальные этажи просочилось, едрить. Но здесь, на семистах квадратных метрах приютилась сотня человек. Стальные противопожарные двери, перекрывающие крыло коридора — надежно защитили от убийц в зверином обличье.