Инвиктум

вернулся. Он, наконец, поворачивает голову и смотрит на меня темными глазами. В них

больше нет той синевы. Они по-настоящему черны, как ночь. Но не так, как бывает, когда он

использует способность. – Или тебе?

– Нам, - автоматически фыркаю я, - Мне и Рэю. В одном деле нужна твоя помощь. Ты

поможешь?

Себастьян ухмыляется. Да, именно так. Никак иначе это назвать нельзя. Ухмылка

становится все шире и шире, до тех пор, пока не превращается в дьявольскую. Мне

вспоминаются времена нашего романа. Он ведь всегда был таким. Как я могла в него

влюбиться?

Он наклоняется, тушит сигарету о траву и смотрит мне прямо в глаза. Мы в опасной

близости друг от друга. Я гляжу, не отрываясь. Он не сломит меня. Обойдется, говнюк.

– Ты уже должна мне, помнишь?

– Я думала, все забыто.

– Серьезно? Разве я давал повод так думать?

– Ты поможешь или нет? – вздыхаю я. Себастьян двигается еще ближе, а затем замирает.

Я держусь изо всех сил. Не шевелюсь. Он проводит пальцами по моим волосам, но

поцеловать не пытается. Пару секунд спустя отстраняется и отрицательно качает головой, уже не глядя на меня.

– Нет.

29

1

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

– Нет?

– У тебя плохо со слухом?

Я – бомба замедленного действия. И скоро я взорвусь. Желваки под кожей начинают

приходить в движение. Руки чешутся от желания ударить его. Но я обещала Рэю. Поэтому

продолжаю быть идиоткой:

– Я прошу в последний раз, Себастьян. Мне действительно нужна помощь. Без тебя мы

не справимся с тем…делом. Это не только для Рэя. Это для меня.

Наверное, я непроходимая дура, если считаю, что эти жалкие слова убедят его.

Себастьян снова закуривает, и я непроизвольно закатываю глаза. И сколько можно выкурить

этой дряни за день?

Ветер становится сильнее, но я продолжаю сидеть на месте. Нойр молча сверлит

взглядом горизонт и полностью игнорирует меня. Он зол. Я чувствую это, когда начинаю

применять способность. Он очень злится, нервничает. Однако по лицу совершенно

невозможно этого распознать. И не удивительно, ведь Себастьян Нойр – величайший из

лжецов.

Он слегка перемещается, садится ровнее и поднимает голову к небу. За долю секунды

маска покидает его лицо, и передо мною настоящий Себастьян. Тот, которого знаю лишь я.

Он все еще невозможная сволочь, но в чертах его лица теперь чувствуются эмоции, которые

он так тщательно скрывал все это время. Боль и уязвимость. Он опускает голову и

разглядывает травинки на сухой земле. Кажется, из всех людей, когда-либо окружавших

Бастьяна, я единственная, кому позволялось видеть, что именно творится под маской

напускного безразличия.

– Ты разбила мне сердце, - шепчет он едва слышно. Я сижу близко, наши тела почти

соприкасаются. Боль в его голосе заставляет меня ощутить резкий укол в сердце. Но я молчу.

Жду следующих его слов. Себастьян бросает окурок с обрыва, протирает ладонями лицо, а

затем очень тяжело выдыхает, будто это доставляет ему неудобства. – Это было очень больно, Ксана. В тот день, когда ты ушла.

Бастьян поворачивает голову и смотрит на меня.

– Вернись ко мне, - говорит он внезапно, и я даже вздрагиваю от подобного заявления.

Моргаю, дыхание становится чаще, пульс ускоряется. Глаза Бастьяна немигающе смотрят в

мои, и возникает ощущение, что он использует свою силу, чтобы принудить меня не отрывать

взгляда. Но это не так. Это я сама не могу не смотреть на него. – Тогда я помогу тебе.

– Нет, - качаю я головой так отчаянно, что она вот-вот отвалится. Себастьян хмурится.

– Это мое желание, - говорит он, - Ты обещала исполнить все, что угодно, если я помогу

вам в тюрьме. Но я ничего не требовал взамен, помнишь? Теперь требую. Я помогу вам, если

ты вернешься ко мне.

Какое-то время глупо пялюсь на него, но потом меня накрывает волна праведного гнева.

Возмущенно фыркаю и вскакиваю. В меня буквально вселяется дьявол. Да как он смеет

требовать такое?

– Ты серьезно? Будешь шантажировать меня этим? – вопрошаю я. Он поднимается и

встает напротив меня. На лице снова та маска. И мне становится противно. – Думаешь, что

29

2

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

можешь манипулировать мной, как ты делаешь это со всеми остальными? Я так не думаю!

Ублюдок.

Разворачиваюсь и несусь вперед, не видя перед собой ничего. Рана сильно пульсирует, но мне наплевать. Игнорирую боль, как могу. Возможно, помогает адреналин. Рэю придется

придумать другой план действий. Только не с помощью этой сволочи.

Себастьян хватает меня за руку и заставляет повернуться к нему лицом. Я пышу

яростью. Пытаюсь ударить его по лицу, но он не позволяет. Он удерживает мои руки, скручивая их за моей спиной, и я становлюсь беззащитна. В какой-то момент мне хочется

использовать силу, чтобы оттолкнуть его. Но почему-то я медлю. Чувствую, как рана

начинает кровоточить. Однако Себастьян не знает, что я ранена. Рассказывать об этом я не

собираюсь ни при каких обстоятельствах.

– Можешь говорить, что хочешь, Кис-Кис, - шепчет он, сверля меня взглядом и дергая на

себя так грубо и нагло, что мне становится дурно. –Но я тебя знаю. Слышишь? Знаю, как

облупленную. Мы были вместе, жили в одной квартире. Мы с тобой были самой

обсуждаемой парой Акрополя! Помнишь это? Я помню. Я все помню, Ксана. А ты, видимо, позабыла.

– Забыла? Ты не даешь мне забыть об этом ни на секунду! Не даешь проходу! Я думала, что все кончено, что я больше никогда тебя не увижу! Уходя в тот день, я прощалась

навсегда, Себастьян.

– Но, увы, твой великий план прощания провалился, - язвит он, дыша мне в губы. Как