Иоанниты

Инстинкты помогают поскорее вскочить на ноги и заблокировать попытку коснуться меня заряженной ладонью. Я крепко стискиваю запястье и упираюсь в плечо иоанниту, мы начинаем бороться. Он слабо тыкает кулачком мне в бок, а я отвечаю в разы солиднее, метко боднув соперника в лицо. Пока тот не способен сопротивляться, я прыгаю ему за спину, перекидываю локоть ему через голову и вот уже тяну опасную руку к его собственному лицу.

Крепыш неплохо сопротивляется, наши руки сплетаются в дикие узлы вокруг пульсирующей кисти, но сдвинуть её не удаётся. Урод раскачивается, пытается вырваться и ударить меня затылком.

Но тут в потасовку вмешиваются остальные. Они как-то справились с огнём и прилетели поддержать товарища. Церемониться, впрочем, не их стиль, так как они дружно вскинули револьверы, намереваясь стрелять прямо сквозь разделяющего нас иоаннита. У меня в запасе уже жалкие мгновения, глаза падают на торчащий в икре нож, наступив на рукоятку и толкнув врага, я роняю того вперёд. Полетели первые пули, но гад подо мной уже приземляется на собственную руку, взрывая заклинание!

Шум, треск, волна крошит всё вокруг, тело иоаннита трясёт от чудовищного удара, достаётся и мне по ногам и локтям тем, что вырывается из-под громоздкой туши. Столб пыли доростает до потолка, уши закладывает. А тут ещё полы, сотрясаются, я чувствую, как заваливаюсь влево, но вот я уже верхом на поверженном противнике проваливаюсь сквозь дыру в полу!

Наперегонки с досками и всяким хламом мы приземляемся на кухне прямо меж двух длинных столов для готовки. Чёртово место для стряпни непозволительно здоровое для совсем небольшого дома. Разлетающиеся обломки попадают в посуду, поднимается звон и грохот.

– Он там!

– Не вижу!

– Стреляй!

Слава богу, большую часть ударов принял неприятель, так что я остался в состоянии стоять на ногах и даже уклоняться от выстрелов. Я выпрыгнул из пылевого облака, на карачках отскочил подальше и нырнул за один из столов. Ящики, набитые посудой делают укрытие более чем сносным.

Вражине, занявшей меня рукопашными боями, вполне могло хватить и Удара Палицей, но вслепую пущенные пули должны попасть в него, перечёркивая любые шансы.

А я так и не вернул пистолет. Без огнестрельного оружия много я против шестерых не потанцую. Они уже стучат каблуками по лестнице, несясь добивать меня – это слышно даже сквозь испуганные вопли постояльцев.

Я хреново вооружён, чёрный ход находится на другом конце большой кухни, а здесь у меня только маленькое окошко, брыкающееся на единственной щеколде под порывами ветра. Немного выглянув, я увидел дуло револьвера, тыкающего в меня через всю кухню. Отпрянув, я не дожидаюсь выстрела.

Неважные дела, Август…

И тут я натыкаюсь взглядом на пузатый мешок с мукой, стоящий прямо под окном. План не успел созреть, как я достал из ножен Серую Лисицу. Одним рискованным прыжком я добираюсь до окна, взваливаю на подоконник муку, вышибаю стекло и вспарываю мешок бронзовым лезвием. Ныряю обратно в укрытие под огнём сразу нескольких стволов.

А через мгновение меня с головы до ног накрывает густым мучным облаком. Бешенный вихрь врывается через маленькое окошко и подхватывает белый порошок, разгоняя его по кухне. Мешок достаточно вместительный, чтобы за считанные секунды встать завесой над кухней.

Ошарашенные противники начинают ругаться, мастерить на ходу новый план, а я наудачу посылаю Угольную Бабочку. Расправив лучи, она впивается в чьё-то тело, но быстро извлекается, сопровождаемая руганью. Я перекатываюсь за соседний стол и отправляюсь по проходу меж ним и стеной.

Плохо, что мне видно не лучше неприятелей, но вот я натыкаюсь на робко плетущегося в мучной завесе гада. Он смотрит куда-то выше меня, так что я, скрючившись, подбираюсь достаточно близко, чтобы совершить бросок. Первым делом хватаю револьвер, затем вонзаю нож в плечо, захватываю голову и прикладываю о шкафчики справа.

Бедняга размазывается о них, как яйцо о сковородку, безвольное тело падает на кафель.

Тут же на шум летят пули, идущие сильно мимо. Я обращаю внимание на вспышки, что совсем рядом, через стол. Всего пять выстрелов, после которых опустошается барабан, я перескакиваю через стол и с ходу бью гада локтем в висок, режу бок и с ноги отправляю стрелка на пол.

В рёве ветра всё случилось почти бесшумно, но на меня уже с подозрением таращится силуэт очередного выродка. Он двигается на меня по проходу, но я отвлекаю его, подхватив какую-то кастрюлю и метнув её в развешенный над столом половники и сковородки, что прямо за спиной неизвестного. Тот рефлекторно оборачивается, подставляя спину.

Я наношу несмертельную рану Лисицей, хватаю револьвер атакованного и им же ударяю по лицу несчастного. В барабане было три пули – все их я растратил, стреляя наугад.

Сухой щелчок, а за ним внезапная полоса боли по ноге! Это тварь, что я только что свалил, достала кинжал и неловко полоснула. Второй удар я не дал ему нанести, выбив пинком оружие и тотчас раздробив стопой кисть. Тварь завопила – в соседнем проходе застучали туфли готового к стрельбе противника. Реакции хватило нырнуть за стол, разделяющий нас, я схватил орущую тварь и легко швырнул её прямо на пули.

Летящее тело словило один выстрел, а затем смяло стрелка. Я сиганул следом, рубанул наотмашь по танцующему силуэту – Лисица всласть упивается кровью. Моя здоровенная ладонь накрывает вражью морду, удары ножом оставляют в теле обречённого шесть отверстий, после чего я впечатываю затылок мертвеца в кафельную стену.

Мучная завеса уже достаточно поредела, так что очередной враг уже бежит на меня с револьвером. Я пригинаюсь, одновременно хлещу скотине по глазам вспышкой на руке. Ослеплённый лупит пулями по потолку, я перебрасываю Серую Лисицу в левую руку и протыкаю врага десятью дюймами покрытой рунами бронзы. Ловлю роняемый револьвер и поддеваю убитого, усаживая его на стол.

Выброшенный барабан радует аж четырьмя патронами.

Я налегаю на нож, таща труп в сидячем положении по столешнице. Тот задевает головой висящую утварь и ловит пущенный в меня свинец. Выглядывая из-за щита, я прижимаю чудом оклемавшегося первого своего противника и раню в плечо его товарища.

Толчком сбрасываю порешечённого мертвеца с лезвия, что тот по инерции проезжает и брякается со стола. Своевременно заготовленный метательный нож прилетает точно в шею раненной сволочи, разве что та успевает дать предсмертный выстрел, прошедшийся мне по плечу.

Наплевав на рану, я прыгаю в центральный проход, где один из недобитков тянется к выроненному оружию. Стоящий на четвереньках поддонок получает клинком в бедро, я делаю рывок по дуге, от которого неприятеля подбрасывает и разворачивает в воздухе. Приземлившись на спину, он отделывается всего-то плотной зуботычиной.

Последний тип отчётливо стучит ботинками в соседнем переходе, мне достаточно достать из системы малогабаритное гарпунное ружьё, вогнать в верхнюю часть шкафчика и одним рывком опрокинуть его. Выдерживают и крючья, и тонкий трос – махина, роняя с полок специи и крупы, пришибает невовремя подскочившего гада.