Исцеляющее сердце

— Если вы думаете уговорить меня отказаться от показаний против Виктора, то…

— Моя первая задача как адвоката защищать своего подопечного, тут вы правы, — невозмутимо ответил Томас. — Но я пришел не за этим…

— Тогда зачем же? — полюбопытствовала Лэйла.

Гость достал из своего блокнота подписанный лист бумаги и протянул его моему брату.

— Дело в том, что согласно этому документу лорд Виктор признает свое отцовство над леди Кларой Джэнсен и ее братом — Ноа Рэйвенрофт. И как будущему наследнику дела отца вам, господин Ноа, необходимо как можно скорее явиться в семейное имение.

Я тихонько охнула, от удивления позабыв про дыхание, а Лэйла замерла на месте, раскрыв рот.

Это должно быть какая-то шутка?! С детства мы воспитывались в настоящей семье! Виктор — наш отец? Похоже, от отчаяния мужчина совсем сошел с ума…

Послышался звук битого стекла, который отвлек меня от шока.

— Ой, прошу прощения… — Уильям нерво копошился под столом, поднимая с мокрого от пролитого напитка пола какие-то бумаги.

Брат внимательно вчитывался в буквы в надежде отыскать подвох, но, судя по его напряженному виду, ничего такого он не увидел.

— Но как это вообще возможно? Еще недавно он чуть не убил мою сестру! — с упреком произнес брат, бросив документ на стол. — Или Виктор держит нас за дураков и думает, что сможет откупиться от своего греха клочком земли?!

— Я вполне понимаю причину такого мнения, но все же нет — данное решение никак не касается совершенного им преступления, — все также холодно и невозмутимо ответил Томас. Открыв барсетку, он спрятал в нее отданный ему братом документ и достал новый. — Возможно, это звучит странно и смахивает на сумасшествие, но всему виной — родимое пятно, что есть на ваших плечах.

От услышанного мой взгляд сам потянулся к плечу, где под платьем действительно скрывалось описанная им особая примета.

Мы с братом всегда удивлялись, что имеем такую необычную черту, но вот у наших матери с отцом мы такое не видели…

Так, стоп! Этот незнакомец не заставит меня усомниться в наших любимых родителях!

— Ну есть оно, и что дальше? — продолжил Ноа, облокотившись на спинку и недоверчиво скрестив руки.

— Это пятно — некий родовой признак. Вот уже несколько поколений дети в семье Останского лорда имеют такую особую примету. И, как вы понимаете, это одна из причин, по которой Виктор признал в вас своих детей.

— Но с такой особенностью может родиться абсолютно любой человек, — возразила я, разведя руками. — Мы воспитывались в обычной фермерской семье и никогда не имели дел с лордом.

— В чем-то вы правы, леди Клара, иметь родимое пятно может любой человек… Только вот в вашем случае оно располагается на одном и том же месте у всех троих… — взгляд Томаса легонько скользнул на мое плечо. — Поэтому в этом плане мы склонны верить Виктору, хоть это решение далось властям и нелегко.

Медленно выдохнув, я закрыла рот рукой и растерянно забегала глазами из стороны в сторону. Разум никак не хотел принимать услышанное.

Человек, которого я лишь недавно увидела впервые в жизни… Человек, который пытался нагло… сделать со мной… Нет, я отказываюсь в это верить!

— У нас были и отец, и мать. Оба признавали в нас родных детей! Они любили нас и мы им отвечали тем же! Какие бы там ни были у нас семейные приметы, я ни за что не поверю в отцовство Виктора! — мои щеки стали легонько гореть от ярости на все, что тут происходит.

— Кстати, насчет ваших родителей… — продолжил адвокат, нырнув рукой в открытую барсетку. — Старушка целительница, что в те годы несла службу в Останских землях, дала интересные признательные показания…

Мужчина вручил мне очередной документ, где слегка кривым, но все же различимым почерком были написаны свидетельские показания. Брат вместе со мной вчитывался в буквы и мы оба качали головой, поражаясь увиденному.

— Да, леди Клара, когда ваш младший брат заболел, а у вас резались зубки, супруга Виктора по незнанию напоила вас обоих настойкой, которую и взрослым-то давать надо с превеликой осторожностью… Паникующие родители привезли своих детей к целительнице, которая в итоге выходила малышей, соврав при этом об их смерти. Уже тогда у Останского лорда были проблемы с психикой, и женщина решила, что таким образом обезопасит вас… Чуть позже вас взяла к себе добрая фермерская семья и до недавних событий пожилая целительница свято хранила эту тайну… — после этих слов Томас взял небольшую паузу. — Сомнений нет… Вы, леди Клара, очень похожи на свою почившую мать, а господин Ноа имеет яркие черты своего отца…

— Поэтому никто и не догадывался о моем даре… — прошептала я, растерянно уставившись в роковой документ.

Слезы сами потекли из глаз от осознания всей ситуации, а в груди вновь становилось тесно и больно от горя…

Те, кого я любила всей душой, на самом деле чужие мне люди… Все, что я знала о родных, изначально было ложью!

— Кстати, именно поэтому никому не было известно о том факте, что на вас снизошло благословение богини, — голос Томаса стал более тихим и медленным. Он словно проникся моей бедой и теперь мягко пытался помочь мне успокоиться своим рассказом. — В том возрасте, когда семья Останского лорда видела вас последний раз, ваши очи еще не имели такого яркого изумрудного цвета. Глаза младенцев могут менять свой оттенок в течение первых трех лет жизни, а ваши родители не доложили властям о своих подозрениях относительно дара… Ваша история в чем-то грустна, леди Клара, но сейчас ваша жизнь потекла в совершенно ином русле. Я не буду просить от вас любви к тому, кого вы не помните с детства и даже немного ненавидите, но хотя бы просто примите это наследие…

От наплыва чувств я так расплакалась, что перепуганный супруг подскочил ко мне и взял меня за руку.

Его успокаивающие и теплые движения, что гладили нежную кожу, словно целебное лекарство распространяли по телу успокоение.

Ноа тоже не мог поверить в услышанное, но, в отличие от меня, в его лице ярко читалась ярость.

Как и я, он не простит Виктора! И уж брать на себя его дела он явно не рассчитывал.

Адвокат написал что-то на чистом листке бумаги, который потом протянул моему брату.

— Я понимаю, что вы сейчас в ярости на Виктора не только как на преступника, но и плохого отца… Однако, волей Императора я должен решить вопрос с наследством, ибо Останский лорд серьезно болен и жить ему осталось недолго. Прошу вас, господин Ноа, завтра днем явиться в резиденцию Виктора. Буду ждать вас для решения первоочередных юридических вопросов…

С этими словами мужчина в костюме услужливо поклонился и исчез в дверях.

Прикосновение родного брата к моему плечу отвлекло от мыслей, что сейчас разжигали в груди огонь негодования.

— Все будет хорошо, сестренка! Я обязательно проверю все до единого сказанные здесь слова! Даже если мы были лишь приемными детьми, все равно для наших родителей мы были самыми любимыми! Между мамой, папой и нами царила настоящая дружба, коей не все родные дети похвастаться могут! — успокаивал меня он, слегка стиснув меня в объятиях.

Вот уж в чем, а в этом он прав. Какая разница кто родил нас? Мы воспитывались в любви и согласии не хуже чьих-то родных детей! Не знаю приму ли я Виктора как члена семьи, но раз судьба подарила моему брату шанс на счастье — я должна его поддержать!