Исход

Он твердил это, гоня мобиль на предельной скорости.

Дверь открыла Кира.

Горюнов сунул ей коробку и, судорожно, стараясь держать себя в рамках приличия, прохрипел:

— С чего вы решили, что конструктор мой?

— А вы с чего решили, что это я вернула конструктор? — в тон ему поинтересовалась Кира. И Горюнов понял, что попался, что сам себя выдал. Кровь прихлынула к лицу. Ему захотелось немедленно бежать от насмешливых глаз женщины, бежать и спрятаться куда-нибудь…

Но ноги словно приросли к лестничной площадке.

И тогда Кира рассмеялась. Услыхав ее смех, он дернулся поначалу, как от пощечины, но, внезапно, рассмеялся сам. А потом, не думая, не осознавая себя, шагнул к Кире, схватил за плечи и притянул к себя.

Коробка конструктора упала, больно ударив по ногам, но он и не заметил этого — из всего мира для него остались ее глаза, ее губы и далекий прерывистый шепот: "Глупый, глупый, глупый…"

5

— Ну, чего ты замолчал? — Дима дернул Горюнова за рукав. — Смог командор Кронин увести корабль?

— Смог… Магнитную ловушку мы починили и РГ-генераторы заработали.

Он вновь замолчал, вспоминая как Витька Кронин, склонясь к пульту с полным безразличием в голосе проговорил: "Ну, вот и все. У нас одна попытка. Не получится — взрываем корабль. По крайней мере, смерть будет быстрой" Вспомнил лица Пака Стуруа и Люка Бренно, смертельно усталые после сумасшедшей недельной гонки аврального ремонта. Он вновь ощутил собственное тупое безразличие с которым ждал, сработает ли магнитная ловушка. Единственное желание было — спать. И как только корабль окутало марево защитного поля и в ватную тишину проник надсадный гул РГ-генераторов, он сполз по стенке и заснул…

Горюнов поднялся с травы.

— Пойдем-ка лучше на качели.

Через минуту они уже поочередно взлетали высоко вверх, и Дима обмирал от страха, но все равно на его раскрасневшемся лице чудом удерживалась улыбка.

— Это безобразие! — донесся до Горюнова голос Киры. — Николай, ты ребенка покалечишь! Оба немедленно слезайте с качелей и идите мыть руки. Я не намерена разогревать обед несколько раз.

Когда они шли к дому, Димка хитро поглядывая на Горюнова, прошептал:

— Ты не бойся. Мама только делает вид, что ругается. На самом деле, она — добрая.

— Понятно, — серьезно сказал Горюнов. — Не буду бояться.

Они поднялись по ступенькам и вошли в дом.

— А после обеда мы пойдем к реке? — спросил Дима, болтая ложкой в супе. — Ты обещал научить меня плавать.

— Пойдем обязательно. И маму с собой прихватим, а то ей, наверно, скучно.

— С вами соскучишься, — рассмеялась Кира.

Накупавшись, они пошли в лес и долго гуляли там в тени вековых деревьев. Я родился, их еще не было, думал Горюнов, обходя гигантские стволы. Триста лет, три века… Он прислонился к огромному неохватному дубу, спиной ощущая его грубую, в глубоких трещинах кору. На мгновение его посетило чувство, будто он и сам покрыт такой же корой, и ему стало страшно. Как в детстве, в ту первую ночь на Земле, он ощутил себя маленьким, затерявшемся в пустоте человечком…

— Коля! — донесся до него сдвоенный крик Киры и Димы. — Коля, ау! Иди к нам!

И он побежал. Быстро, как не бегал с той поры, когда на Алмазной столкнулся с Пятнистым Упырем, трехметровым чудовищем, чьи челюсти не знали пощады.

Он сходу налетел на Киру и Диму, обнял их и закружил в воздухе.

— Чему ты так радуешься, — смеясь спросила Кира.

— Вас нашел…

А потом была ночь. И насыщение долго не приходило. Когда же усталость взяла свое, и они со стоном оторвались друг от друга, Кира быстро заснула, Горюнов долго лежал без сна, осторожно перебирая пряди ее волос.

Внезапно ему почудилось будто кто-то тихо, без голоса позвал его. Зов повторился, его не было и он был, проникал в самую душу, влек за собой. Повинуясь ему, Горюнов прошел через темные комнаты, к входу, на мгновение остановился вслушиваясь в себя, а потом толкнул дверь и оказался на крыльце.

Мир вокруг был облит серебром. В ночной тишине слышны были лишь мягкие шорохи травы и немолчный плеск речной волны. Где-то далеко пела птица. Слабый ветерок доносил слабый аромат цветов…

Взгляд Горюнова, стремясь все выше, достиг темной стены леса и, взлетев к его изломанной кромке, замер — выше начиналось небо. Горюнов зажмурился и рывком поднял голову, а потом разлепил веки.

В темном, ночном небе спокойно и холодно сияли звезды. Он и сам, уже через мгновение, смотрел на них равнодушно, не испытывая ни радости, ни боли, ни даже удивления от собственного равнодушия.

Все перегорело и зов умолк.

Сзади послышались быстрые шаги, и рука Киры легла на его вздрогнувшее плечо.

— Я проснулась, а тебя нет… Что случилось?

Горюнов потерся щекой о ее пальцы.

— Ничего не случилось. Подышать вышел, — начал он, но в тот же миг понял, что это не так. Мир менялся. Расчлененные, существующие сами по себе предметы, звуки, запахи ночи с появлением Киры начали сливаться в неразрывное, полное гармонии единство. И душой его, его сутью были звезды. Словно по мановению волшебной палочки, они утратили свою отрешенность, придавая иной, чудесный смысл и темнеющему у горизонта лесу, и невидимой реке, и шороху трав, и одинокому пению птицы.

А потом умолкнувший за минуту до этого зов, возник снова, и Горюнов ощутил, как все страхи, ненависть, боль уходят, смытые теплой волной сочувствия.

Он повернулся к Кире. В ее глазах светились звезды…

6

Лицо Брюгге было хмурым. Под глазами залегли тени.

— Обратно на Форпост? — угрюмо спросил он, отводя взгляд.

— Не угадал, — Горюнов улыбнулся. — Так далеко не хочу. Но на внутренних линиях поработал бы.

— Что так?

— Есть к кому возвращаться.

— Поздравляю, — все так же не глядя, Брюгге покивал головой.

— Не злись, Карл, — сказал Горюнов. — В прошлый раз я не хотел тебя обидеть. Так вышло…

— О чем это ты? — Брюгге поднял на него совершенно больной взгляд.

— Ну, тогда, на Форпосте, — начал Горюнов, но понял, что его просто не слушают. — Что случилось, Карл?

Начальник Космоцентра потер лоб.

— Три дня назад со мной связался Юджин Грановски, из Квебека…

— Институт звездного вещества?

— Он самый. Его вундеркинды наконец-то смоделировали процессы зоны Таунинца. Помнишь гипотезу Шенненброка и Визе? Над ней долгое время потешались…

— Конечно, помню. Идиотская гипотеза.

— Идиотская? — Брюгге дернул губами. — Она полностью подтвердилась. Гравитация нарастает скачком. Несколько порядков за считанные доли секунды. Это смерть. А в семьдесят пятой сто сорок человек… Вот так. И связь прервана. Они войдут в зону через пятьдесят четыре часа… А насчет работы — я все устрою. Свяжись со мной через неделю.