Искатель, 2000 №11

Десять минут спустя выехал из центра Балтимора, в аэропорту взял билет на первый же рейс в Калифорнию.

В самолете расслабился. Мягкое гудение двигателей, рассеянный свет салона, покой, его сморило, он закрыл глаза.

И вновь увидел Сон.

Только этот Сон вносил суету в размеренную жизнь Джимми Прескотта. Нарушал его душевный покой. Так его Прескотт и называл: Сон. Не просто сон, а Сон с большой буквы, подчеркивая его уникальность. Во Сне он попадал в большой город, охваченный хаосом. Автобусы давили коляски с младенцами, люди падали в канализационные люки, разбивали витрины магазинов. Насилие правило бал. Лично ему во Сне ничего не угрожало, водоворот хаоса обходил его стороной. Ему отводилась роль стороннего наблюдателя.

Он убеждал себя, что это всего лишь фантазия, рожденная глубоко в подсознании. И проснувшись, он должен забыть о Сне, выкинуть его о головы, зарыть поглубже, как зарыл он ненависть к отцу и матери.

Возможно, ему снились и другие сны. Наверняка снились. Но он всегда просыпался после Сна, вырываясь из городского хаоса с каплями пота на щеках и лбу, с учащенным дыханием, гулко бьющимся сердцем.

— С вами все в порядке? — спросил пассажир, сидевший по другую сторону прохода. — Или позвать стюардессу?

— Со мной все в порядке. — Джимми поднял спинку кресла. — Никаких проблем.

— Мне показалось, вам нехорошо.

— Нет, нет. Спасибо вам за заботу.

И он постарался забыть о Сне.

В Лос-Анджелесе Джимми взял такси и попросил отвезти его в Голливуд. Проезд обошелся недешево, но деньги Джимми никогда не волновали. За оказанные услуги он предпочитал платить сполна и не жалел о расходах.

Такси Джимми остановил на Голливудском бульваре, зашагал к «Китайскому театру».

На ближайшее время он ставил перед собой две задачи: поесть и получить сексуальное удовлетворение.

Прежде всего выбрать симпатичную женщину, пригласить ее на обед, а потом в свой номер в мотеле (номер он забронировал, позвонив в мотель из аэропорта), где бы они и занялись сексом. Выражение «любовные утехи» Джимми не признавал, считая его глупым. Речь шла о сексе, и ни о чем больше. Простеньком и без затей. Он мог возбудить женщину, будь у него такое желание, мог поднять ее на вершину блаженства, но предпочитал обходиться без лишних телодвижений. Прелюдия вызывала у него зевоту. Его интересовал сам процесс и, естественно, результат.

Проституток он не любил и редко прибегал к их услугам. Очень уж они потасканные. Много повидавшие. Да и доверять им нельзя. Он предпочитал очаровать какую-нибудь провинциалку, поразить первоклассным обедом в дорогом ресторане, откуда и препроводить в свою постель.

В тот вечер, в Голливуде, Джимми без труда реализовал намеченный план.

Миленькую простушку он заметил в холле «Китайского театра». Она бродила по холлу, разглядывая следы, оставленные кинозвездами первой величины, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть застывшие в бетоне подписи.

Особенно понравилась Джимми ее грудь, так и рвущаяся из тоненького платья. Приезжая, завороженная блеском Голливуда, подумал он. Идеальный вариант.

И направился к ней.

— Я очень люблю европейскую кухню, — призналась Джанет.

— У вас хороший вкус, — кивнул Джимми Прескотт. — Я тоже отдаю ей предпочтение.

Она мило ему улыбнулась, веселая простушка из Огайо, Джанет Луиза Лейкли. Сидели они в маленьком шикарном французском ресторане рядом с Ла-Сьенега.

— Не могу прочесть ни слова, — Джанет отодвинула от себя меню. — Я думала, они пишут названия блюд и по-английски, как субтитры.

— Не везде, — пояснил Джимми. — Я закажу для нас обоих. Вам понравится. Здесь прекрасно готовят камбалу.

— О, я обожаю рыбу! — воскликнула Джанет. — Я могу съесть тонну рыбы.

Он накрыл ее руку своей.

— Вот и хорошо.

— У меня кружится голова. Не следовало мне пить шотландское на пустой желудок. А нам подадут к обеду вино?

— Разумеется.

— В винах я совершенно не разбираюсь, но люблю шампанское. Тоже вино, не так ли?

Его тонкие губы искривились в легкой улыбке.

— Доверьтесь мне. Вам понравится мой выбор.

— Я в этом не сомневаюсь.

Отобедали они превосходно, вино подали просто восхитительное. Джимми удовлетворенно отметил, что ему грех жаловаться на вкус. Девушка, конечно, оценить этого не могла, в головке-то пустовато, но Джимми это не волновало. Такую он и хотел.

А потом она заговорила о снайпере-убийце.

— Сорок человек за год и два месяца. Все убиты одним сумасшедшим. Они его когда-нибудь поймают?

— Сорок один, — уточнил Джимми. — А с чего вы взяли, что этот снайпер — мужчина? Вдруг стреляла женщина?

Она покачала головой.

— Да где вы слышали о женщине-снайпере?

— Их не так уж и мало, — возразил Джимми. — В России несколько сотен подготовленных женщин-снайперов. Некоторые европейские страны традиционно поручают это дело женщинам.

— Я не имела в виду женщин, которые служат в армии. Я говорю про психов, которые убивают людей на улицах. Всегда мужчины. Как тот парень в Техасе, что расстрелял всю площадь.

— Вероятно, вы не слышали о Франсине Стирн.

— Нет. Кто она?

— Наверное, наиболее известная женщина-снайпер. В июле 1970 года убила в Питтсбурге дюжину школьников. Израсходовала по одному патрону на каждого. Все попадания в голову. Она очень метко стреляла.

— Никогда о ней не слышала.

— После того как ее поймали, «Эсквайр» дал о ней большую статью.

— Знаешь, — они уже перешли на ты, — я мало читаю. Только готические романы. Очень они мне нравятся, — она захихикала. — Не могу от них оторваться, словно наркоманка.

— А я вот не прочел ни одного.

— И все-таки я уверена, что этот снайпер — мужчина, — вернулась Джанет к прежней теме.

— Откуда?

— Женская интуиция. Я ей доверяю. Она меня ни разу не подводила. И теперь говорит, что Снайпер-Фантом — мужчина.

Он заинтересовался.

— Что еще она тебе говорит?

— Что у него не все в порядке с головой. Возможно, его били в детстве. Но он должен быть психом.

— Тут ты можешь ошибаться. Далеко не всем нарушителям закона свойственна психическая неуравновешенность.