Искатель, 2000 №1

Михаэль понимающе кивнул. Он переложил на столе какие-то бумаги и совершенно обыденным голосом, как бы продолжая разговор, спросил:

— К какой концессии вы принадлежите?

— Простите, не поняла?

— Вы христианка, иудейка?

Анжелика нахмурилась.

— Я еврейка и признаю Христа…

Следователь поморщился, видимо не совладав с собой.

— Понятно… Все, у меня больше нет вопросов. Валерия, — обратился он ко мне, — я благодарю вас за помощь, иначе мне пришлось бы бегать за нашим штатным переводчиком. А он вечно занят.

— Не стоит, — ответила я, и мы с Анжеликой вышли из кабинета.

— Куда вас отвезти? — спросила я ее, когда мы сели в машину.

— На раскопки, — коротко ответила она, и я поняла, что ей хочется увидеть место трагедии.

До Национального парка мы доехали за десять минут. Заплатив сбор в пятнадцать шекелей, я въехала за шлагбаум и оставила машину на стоянке. Дальше мы пошли пешком.

Начало марта — это та пора, когда земля цветет, пропитанная зимними дождями. Солнце не печет так, как оно начнет сразу после пасхальных праздников, на зеленом травяном ковре вовсю распускаются ярко-желтые ромашки и красные маки. Хочется плюхнуться в это великолепие и лежать, раскинув руки.

Мы шли по парку. Миндаль уже отцвел, а мандариновые деревья только начали выбрасывать белые бутоны. Цветущие цитрусовые с неубранными с прошлой зимы золотыми плодами представляли собой феерическое зрелище и категорически опровергали все законы ботаники.

Мы прошли Ханаанские ворота — самое древнее место раскопок. Именно здесь была найдена фигурка тельца, прообраз именно того, библейского золотого тельца, из-за которого Моисей разбил скрижали. Согласно легенде, Иосиф прекрасный, тот самый еврей, премьер-министр при фараоне, разгадавший сон с семью тучными и с семью тощими коровами, происходил из рода, фетишем и покровителем которого был телец. Гроб с телом Иосифа похоронили в Ниле, и он ушел глубоко в придонный ил. Перед смертью Иосиф приказал евреям, если они уйдут из Египта, забрать и его гроб. И оставил золотую табличку с вырезанным на ней быком.

Когда Моисей призвал народ свой выйти из Египта, то он бросил табличку в Нил и приказал: «Бык, встань!», и гроб поднялся со дна Нила. Но потом, — как, впрочем, это бывает всегда, — история повторилась совершенно не в том виде, в котором была задумана. Уйдя на гору Синай, Моисей оставил свою паству без присмотра, и они стали развлекаться. Решили создать себе идола и для этого бросили в огонь и расплавили свои золотые драгоценности. Золотая табличка с быком полетела туда же. И встал бык, он же золотой телец. Чем все это кончилось, известно каждому…

Мы прошли уже несколько раскопанных стоянок. Везде работали люди. Сезон дождей закончился, и можно было приступать к новым открытиям. Около каждой стоянки я осведомлялась, где работает Барбара Уорнер. Мне показывали направление, и мы с Анжеликой продолжали свой путь.

Стоянку Барбары мы нашли почти на краю парка, у самой кромки воды. Около тридцати человек копали, переносили камни, осторожно просеивали породу в поисках находок. Весь район раскопок был окружен сеткой и мешками с песком. С высоты около восьми метров площадка напоминала коробочку с хаотичным броуновским движением.

Мы спустились в котлован. Барбару я узнала сразу. Высокая костистая американка с прямыми прядями, небрежно собранными в хвост, в джинсах и очках полумесяцами сидела на корточках и осторожно смахивала кистью налипшие пылинки с маленького черепка. На вид ей было лет около пятидесяти, но кроме морщинок под глазами ничто не напоминало о ее возрасте. Мы молча остановились около нее. Она не сразу оторвалась от работы.

Аккуратно завершив свой труд, американка отложила кисть в сторону и поднялась.

— Здравствуйте, — сказала я по-английски. — Вы — Барбара, мы не ошиблись?

— Да, — ответила она, — вы пришли на экскурсию или хотите нам помочь? Мы рады добровольцам.

— Ни то, ни другое, — опередила меня Анжелика. — Я пришла к вам по личному делу.

— Вот как? В таком случае мы не могли бы поговорить попозже? Сейчас у меня много работы.

— Нет, — резко ответила Анжелика, — я не могу ждать!

— И что вы хотели узнать?.. — Тон американки стал холоден.

— Меня зовут Анжелика Долгина. Я — жена Ильи.

— A-а, Лайдж… Теперь понятно. Бедный, бедный Лайдж. Мы его все любили…

— Я бы хотела знать, где и кто его нашел.

— Мы — я, Джошуа, Майк и Меир. Как всегда, мы приехали утром на раскопки в машине Меира, спустились вниз, а он лежал тут, — Барбара показала на каменный саркофаг, наполовину выкопанный из земли. Его длина достигала около двух метров в длину, и по всему периметру были выбиты непонятные значки и орнаменты.

Анжелика подошла к саркофагу и положила ладонь на его теплую поверхность. Ее губы зашептали снова какую-то молитву. Я понимала, что с ней сейчас происходит.

Пока Анжелика молилась, я, чтобы перемочь паузу, спросила Барбару:

— А что, саркофаг был пустой, когда вы его выкопали?

— Да, — кивнула она. — Обычно в таких захоронениях находят мумии или скелеты, а в нем ничего не было. Скорее всего это было не ритуальное, а символическое захоронение. Наличие тела не предполагалось… Эх, если бы все знать, что здесь происходило!..

Было непонятно, к чему относилась последняя фраза — ко времени захоронения саркофага или к недавнему страшному происшествию.

Вокруг нас стали собираться люди. Вскоре все, кто работал на площадке, столпились около саркофага и сочувственно смотрели на закрывшую глаза вдову.

— Здесь уже была полиция. Они забрали тело и всех нас расспрашивали, — сказала Барбара. Она смотрела по сторонам. Ей явно не нравилось, что все прекратили работать и с любопытством рассматривают закутанную в платок Анжелику.

— Он лежал, завернутый в белую простыню, — сказал один из стоявших поблизости, маленький рыженький парень.

— Причем так плотно, с головой, что мы сначала не поняли, что это. Меир предложил развернуть, но я вызвал по сотовому полицию.

— А где были его вещи? — спросила я, вспомнив, что в кабинет к Иннокентию Илья вошел полностью экипированный для походной жизни.

— Ничего не было, — снова отозвался рыжий. — Мы даже вокруг посмотрели, ничего не было.

— Он никогда не расставался со своим рюкзаком, — сказала Барбара. — У Лайджа там был весь дом.

Видя, что народ не желает расходиться, Барбара объявила получасовой перерыв. Все принялись доставать бутерброды и термосы.