Искатель, 2013 №2

— И все же, Светлана Ивановна, так почему же вы расстались?

Светлана, с трудом оторвавшись от своих грез, удивленно посмотрела на Перепелицу с таким выражением лица, как будто говоря: «ну это же и так очевидно!»

— Понимаете, сначала мне это нравилось. Я думала, человек талантливый, целеустремленный, напористый… Сами понимаете, это женщинам нравится… Ну, такие качества в мужчинах. А потом… Потом меня это стало раздражать. Знаете, когда человек неделями не вылезает из мастерской (вместо того, чтобы позаботиться хоть что-то продать, организовать выставку!), когда он говорит только об одних картинах… И ни тебе ласкового слова, ни комплимента! А уж когда он забыл про мой день рождения… Ну, в общем, я отправила его на все четыре стороны и съехала из нашей квартиры к родственникам. И, если честно, ничуть об этом не жалею!

Воцарилась тишина. Тихо тикали часы. Солнце уже перевалило на западную сторону небосвода и теперь неприятно слепило глаза. Перепелица задумчиво позвякивал чайной ложкой в чашке.

— Странно… А почему на тот же вопрос другие две институтские подруги Алексея ничего не ответили?

Светлана усмехнулась.

— Просто раньше эти черты не были у него особенно выражены, да и общались они с ним не так плотно, как я. Я-то с ним почти год прожила в одной квартире, а они — пару месяцев повстречались, да и все…

— Значит, Алексей раньше не был замкнутым, а стал таким позднее?

— Ну, конечно, все мы меняемся… Одно дело, вчерашние школьники, а другое — к концу института, почти взрослые люди… Ой, а что с ним произошло, товарищ майор, что-то плохое, да?..

Опрос некоторых других однокурсников Ганина — уже мужского пола — почти ничего не дал. Оказалось, что, кроме Расторгуева, мало кто с ним близко общался. Так, совместные студенческие застолья, выезды на природу, походы в кино, иногда жаркие дебаты на отвлеченные темы. Но ничего более. Друг у него был только один, и тот погиб.

Только к концу рабочего дня потрепанная черная «Тойота» Перепелицы наконец добралась до областного ОВД. «Ну и замечательно. Успею доложить о предварительных результатах следствия уже сегодня», — удовлетворенно подумал он.

Начальник отдела уголовного розыска, полковник полиции Сергей Валерьянович Усманов — круглый, лысоватый, серьезный мужчина, с заметным брюшком, в больших очках в роговой оправе — уже готовился пойти домой, когда массивная, обитая черной кожей дверь распахнулась и вошел, как всегда, быстрым, решительным шагом майор Перепелица. Кабинет был просторный, еще советского типа, стены обиты деревом, массивный длинный дубовый стол, кожаные кресла… Если бы не триколор и портрет президента РФ прямо над креслом полковника, можно было бы подумать, что это кабинет советского госслужащего — даже компьютера в нем не было.

— Здравия желаю, товарищ полковник!

— А, Перепелица… Я уж думал, что ты сегодня не появишься… Опять «глухарь»?

— Ну-у-у-у, «глухарь» не «глухарь», а все-таки что-то проклевывается…

— Правда? — удивленно поднял брови полковник. — Хорошо, если так… Мне тут «глухарей» и так хватает. Говори, что имеешь. — Он указал рукой на мягкий, обитый черной кожей стул рядом со своим столом.

— Дело оказалось не таким простым, как показалось вначале, — быстро и четко заговорил Перепелица. — Сначала я подумал, что это самоубийство или несчастный случай. Затем — что просто бытовое убийство, нападение хулиганов на пьяного прохожего. Вроде все сходилось — найдены следы крови на скамейке и на шляпе… Но потом мне бросилась в глаза странная деталь… Обычно нападения такого рода заканчиваются грабежом, а тут и бумажник на месте — между прочим, с пятью тысячами рублей, — что для пьяной шантрапы было бы большой находкой…

— А может, и не было никакого нападения? — неожиданно перебил его Усманов. — Пьяный человек — мало ли где мог упасть, расшибить голову, разбить нос, вот и крови лужа… А на теле обнаружены следы побоев?

Лицо Перепелицы исказила гримаса — он не любил «черных дыр» в своих умопостроениях.

— Тело обезображено до неузнаваемости. Если даже там и были побои, установить сейчас практически невозможно: просто кровавый кусок мяса — и все…

— Ну вот, я и говорю, — как-то неожиданно резко обрадовался полковник, — скорее всего никакого убийства не было, а просто пьяный разбил себе голову, нос, наследил кровью, а потом потерял равновесие и упал под движущийся электропоезд! — облегченно констатировал Усманов.

— Не похоже, — покачал головой Перепелица, закуривая сам и подкуривая сигарету Усманову. — Есть свидетель.

— Свидетель? — разочарованно выдохнул Усманов.

— Да, билетный кассир. Он до смерти испугался этих недоносков и сидел как мышь в своей будке. Он сказал, что когда они закончили избивать Расторгуева, то просто ушли с перрона еще до прихода поезда, причем… — Перепелица шумно затянулся, — причем шли спокойно, не убегая, как будто сделали свое дело, а потом — пропали…

— Куда — пропали?

— Кассир не видел. Просто пропали, и все, как будто их и не было вовсе… И еще… Кассир уверенно утверждает, что когда Расторгуев встал и пошел к подъезжавшему поезду, его кто-то толкнул…

— Куда?

— Под поезд! Движение тела было такое, будто кто-то ему помог… упасть…

— Так, слушайте, Перепелица, тут уже мистика какая-то пошла! — резко прервал его полковник. — «Исчезли»… «толкнули»… Этот кассир, случаем, не пьяный был?

— Ну, в общем-то, да… — нехотя признался Перепелица. — Попахивало от него… Это местный, пенсионер, выпивает…

— Ну, а-ха-ха, — облегченно рассмеялся помрачневший было Усманов, — понятно… А машинист что говорит?

— Машинист? — тут Перепелица еще больше скис. — Он говорит, что Расторгуев вроде бы бросился сам…

— Понятно… Ну и что дальше?

— А дальше я связался с женой потерпевшего — Татьяной Николаевной. Она сказала, что муж ее страдал затяжными депрессиями, запоями, вступал в беспорядочные половые связи…

— Блин, Перепелица, говори русским языком — изменял! Тоже мне, кот ученый…

— Ну да. Она и рассказала мне о Ганине. Ганин этот оказался довольно странным типом. Вроде бы и божий одуванчик, а что-то в нем есть… Вроде бы и искренне он оплакивал Расторгуева — как говорят свидетели, своего единственного друга, — но о чем-то явно недоговаривал… И еще, самое главное, оказалось, что мое второе дело связано с первым…

— С погибшей Мещеряковой?

— Да. Оказалось, что она тоже была подругой Ганина и тоже приходила к нему в гости.

— Совпадение?

— Не похоже. Я навел справки, оказалось, что и предыдущие две подруги Ганина тоже погибли при странных обстоятельствах — то ли несчастный случай, то ли самоубийство, в рапортах моих предшественников констатированы самоубийства, но веских доказательств нет.

— Были ли они в гостях у Ганина?

— Неизвестно. Их родители не знают, где они были до своей смерти, хотя Ганина знают хорошо и подтвердили факт связи.

— А другие подруги? Друзья?

— Друзей у него больше не было, а другие подруги живы-здоровы, все три замужем, имеют детей. Правда, те три пропавшие подруги Ганина — это те, с которыми он имел дело в последние лет пять, а другие три — это давнишние, институтские еще…

— Версии?

— Версия у меня одна: есть какой-то «икс» в этом уравнении, который мне остается неизвестным и который связан со всеми остальными его членами. Нутром чую, что эти несчастные случаи и смерть Расторгуева связаны хотя бы тем, что все они были близкими Ганину людьми и по крайней мере двое из них были у него в гостях, в его домишке в Валуевке.