Искатель, 2014 № 11

В клуб подтягивалась совсем юная публика и люди средних лет. Они растекались по интересам. Кто в бильярдную комнату, кто катать тяжелые шары — это боулинг. Кто в зал, куда пускают только за дополнительную плату, — это казино.

Неожиданно раздался оглушительный грохот, словно рядом произошел сокрушительный обвал в горах. Но через минуту прекратился. Это немножко размялся оркестр. И был не горный обвал, а музыка. Обычная музыка ночного клуба. Под нее несколько позже будут дергаться ломкие фигуры пацанов и девчонок. Бум — живот вперед, бам — живот назад. И все. В правой руке — бокал с недопитым шампанским, в левой — дымящаяся сигарета. Облака табачного дыма будут разъедать глаза. Кто не захочет танцевать — сядет около стены и, разбросав руки в стороны, будет кайфовать, закатывать мутные глаза под лоб. Спиртным от парней и девчонок не будет пахнуть — это действие наркотиков. Вся эта оргия наркоманов начнется после полуночи. И что примечательно, схожая картина почти во всех ночных клубах. Читатель может сказать: «А куда смотрит наркополиция?» Наркополиция свое дело делает, но наркомания в настоящее время приобрела ужасающий масштаб, на фоне которого успех наркополицейских кажется весьма скромным.

Предъявив служебное удостоверение охраннику, Ярцев. попросил проводить его к директору клуба.

Здоровенный бугай с тремя-золотыми зубами в верхней челюсти только слегка скользнул ленивым взглядом по удостоверению полковника и равнодушно пробасил:

— Вам, наверное, на место убийства Бирюкова? Я провожу. Там еще подполковник из полиции.

— Хорошо, проводите к подполковнику, — согласился Ярцев. — К директору зайду позже.

Охранник молча пошел вперед, а Ярцев последовал за ним.

Вскоре они вошли в мужскую курилку, где подполковник Николаев, невысокий грузный мужчина с наметившейся сединой в черных волосах, беседовал на скамейке с молодым блондином в форме охранника.

Заметив полковника, Николаев поднялся, поздоровался за руку с Ярцевым и сказал охраннику:

— Спасибо, Валерий Викторович, я вас больше не задерживаю.

Когда охранник, попрощавшись, ушел, Ярцев пригласил жестом подполковника сесть и опустился на скамейку напротив.

— Павел Лукич, — сказал он, — вам не кажется, что в этом ночном клубе как будто ничего и не произошло? Во всяком случае, как я заметил, обслуживающий персонал именно так себя и ведет.

— А что вы хотите, Михаил Яковлевич, — вздохнул подполковник. — Ночной клуб. Сюда приходят зарабатывать деньги, и личная трагедия одного остальных нисколько не волнует. Был человек — и нет человека. На его место примут другого. Желающих много. Новое время диктует новые нравы. Горько все это видеть. А жаль Бирюкова Антона. Двое детей остались без отца. Я ведь его хорошо знал. Антон у меня работал, в уголовном розыске. До капитана дослужился. Затем перешел в Центральный райотдел. Там ему квартиру пообещали, но так и не дали. После этого он уволился из органов и поступил в этот ночной клуб в охрану. Как-то при встрече Антон похвалился, что в ночном клубе за день получает больше, чем в милиции за целый месяц. Я его не осуждаю. А что осуждать? Каждый человек имеет право выбора. Жаль, конечно, мужика. Но что поделаешь. Такая, видно, у него судьба. А судьбу, говорят, на телеге не объедешь.

— Это верно, — согласился Ярцев и произнес: — Что-то быстро оперативная группа покинула место происшествия.

— Да здесь, собственно, и делать-то нечего было. Полагаю, что мотив этого убийства — месть.

— Кому? Бывшему работнику милиции или охраннику?

— Конечно, бывшему оперу. Мало ли сотрудники милиции в прошлое время нажили врагов за время своей опасной и неблагодарной работы.

— Как это все произошло?

— Картина выяснилась такая: охранник Валерий зашел в туалет и увидел своего начальника охраны, то есть Антона Бирюкова, лежащим на полу навзничь с огнестрельной раной во лбу. Кабинка возле него была открыта, и окошко над кабинкой распахнуто. В это окошко вполне мог пролезть взрослый человек. Правда, не такой толстой комплекции, как я, да и не вы с вашим атлетическим сложением. Врач констатировал смерть пострадавшего, эксперт-криминалист сделал необходимые снимки, снял на дактилоскопическую пленку отпечатки пальцев на ручке двери, поискал отпечатки на раме окошка, но не нашел. На том все и закончилось. Труп упаковали в пластиковый стандартный пакет и отправили в морг для проведения судебно-медицинской экспертизы. Да, выстрела никто не слышал. Похоже, убийца стрелял из пистолета с глушителем. Свидетелей, кроме охранника Валерия, обнаружившего труп, не оказалось.

— Гильзу не нашли?

— Нет. Наверное, преступник подобрал ее. Вас, Михаил Яковлевич, я побеспокоил только потому, что убийца записку оставил на ваше имя. Вот.

Подполковник подал клочок картона, на котором знакомым Михаилу Яковлевичу корявым почерком, карандашом было написано: «Привет палковнику Ярцеву из гарадского угрозыска!» Подпись: «Ленька Понтелеев».

— Это уже вторая «визитка» от убийцы за подписью «Ленька Понтелеев» на мое имя, — раздумчиво проговорил полковник. — Первая была возле трупа судьи Алферова.

— Во-о-н оно что! — присвистнул Николаев. — Значит, этот мерзавец имеет какие-то претензии к вам лично или просто издевается над всем уголовным розыском города.

— Думаю, и то и другое, — ответил задумчиво Ярцев и отчетливо вспомнил, что в списке потенциальных жертв, который он составлял по уголовному делу в архиве, была и фамилия капитана милиции Бирюкова Антона Афанасьевича. Вот тебе и буква Б. Получается, что преступная схема работает. Чтобы она перестала работать, нужно действовать на опережение.

— Павел Лукич, мне бы хотелось осмотреть само место преступления, — сказал полковник и поднялся.

— Пожалуйста. От входа направо, последняя кабинка.

И они отправились в туалет. В ночном клубе никому до них не было дела.

Туалет ночного клуба, надо признать, выглядел идеально. На полу черный кафель с бронзовыми прожилками между плиток, по стенам морские солнечные пейзажи из кафеля — ныряющие дельфины, экзотические рыбки, медузы, пальмы на островках. С зеркального потолка разливают яркий свет две люстры из цветного богемского стекла, сантехника цвета морской волны, ручки на кабинках и краны у раковин — с полосками позолоты. Зеркала, зеркала… Все это великолепие обволакивал тончайший аромат французской туалетной воды.

— В таком туалете жить можно, — покачал головой подполковник Николаев.

— И все это за счет обманутых клиентов, — отозвался Ярцев, направляясь к последней из восьми кабинок.

Николаев показал на пол возле кабинки.

— Вот здесь Бирюков и лежал. В общем, смотреть здесь нечего. Была лужица крови под головой, но пол уже замыли.

Ярцев кивнул и вынул из кармана складную лупу.

— Посмотрим в кабинке.

Зашли в просторную кабинку — чистота, воздух свежий, словно в весеннем лесу. Это, видимо, от автоматических дезодорантов. Окошко над кабинкой закрыто.

— Кто закрыл окошко? — спросил полковник.

— Техничка, когда замывала пол.

— Вы ее допрашивали?

— Как и многих. Но ответ один. Словно сговорились. «Я ничего не знаю, никакого подозрительного человека возле туалета не видела». В общем, никто из персонала не хочет иметь никаких отношений с полицией.

— Выходит, в клуб может пройти человек с оружием?

— Получается так. Я хотел задать этот вопрос директору клуба. Но его еще нет.

— Вы ее знаете?

— Кого — ее?

— Директора клуба.

— Она — женщина? Нет, не знаком.

— Да, женщина. Изольда Хасановна Хабибулина. Из современных леди, крутых. Мне приходилось иметь с ней дело. За ее плечами две ходки на зону. Талантливая мошенница.

— Ничего себе! — покачал головой Николаев. — Можно себе представить, какие моральные принципы она прививает персоналу родного коллектива.

— А чего удивляетесь, коллега, сколько сейчас в депутатах ранее судимых субъектов, а тут всего лишь ночной клуб. — Ярцев не стал распространяться, что к этому клубу у него особый интерес. Совсем недавно он напал на героиновый след, который тянулся к «Пиковой даме». Но след был очень слабый и требовал тщательной проверки. Тут важно было не вспугнуть наркомафию, чтобы выявить весь наркотрафик.