Искатель. 1994. № 5

— Благодарю, но я обойдусь без обеда.

— На «Дельфине» еще никто не страдал от морской болезни, уверяю вас, — улыбнулся Свенсон.

— Уж лучше я посплю. Почти трое суток не смыкал глаз — последние пятьдесят пять часов провел в дороге.

— Да уж, сюда вы добирались долго, — снова улыбнулся Свенсон. — II где же вы были пятьдесят пять часов назад, доктор?

— В Антарктике.

Адмирал Гарви уставился на меня, но смолчал.

II

Проснулся я совершенно разбитый. Часы показывали половину десятого, понятное дело — следующего утра, стало быть, проспал я пятнадцать часов кряду.

В каюте было темно. Я встал, отыскал на ощупь выключатель, включил свет и огляделся. Ни Хансена, ни старшего механика не было: они, верно, зашли уже после того, как я уснул, а ушли до того, как проснулся. И вдруг я понял, что нахожусь в царстве тишины и покоя: кругом ни звука, ни малейшего шороха. Почему мы все еще стоим? Почему, черт возьми, не плывем? Я был готов поклясться, что прошлой ночью капитан Свенсон согласился со мной — надо спешить.

Я быстро умылся в раскладном, как в спальном вагоне, умывальнике. Надел рубашку, брюки, ботинки и вышел из каюты. В коридоре, по правому борту, в нескольких футах заметил открытую дверь. Приблизившись к ней, заглянул внутрь. Без сомнения, это была офицерская кают-компания: один из офицеров еще завтракал, не спеша расправляясь с бифштексом, яичницей и жареным картофелем и умиротворенно почитывая иллюстрированный журнальчик. Офицер был примерно моего возраста, крупный и явно склонный к полноте, с коротко стриженными черными волосами, подернутыми на висках сединой, и веселым, умным лицом. Заметив меня, он поднялся и протянул руку.

— Вы, как я понимаю, доктор Карпентер. Добро пожаловать в кают-компанию. Меня зовут Бенсон. Садитесь.

Я выпалил что-то вроде приветствия и тут же спросил:

— Что случилось? Задержка? Почему стоим?

— В том-то и есть беда нашего времени. Все куда-то спешат. А к чему приводит спешка? Сейчас скажу…

— Простите, мне нужен капитан. — Я повернулся, чтобы уйти, но Бенсон положил мне руку на плечо.

— Успокойтесь, доктор Карпентер. Мы в море. Садитесь.

— В море? Под водой? Но я ничего не чувствую.

— Что можно почувствовать на глубине триста футов? А то и четыреста. Впрочем, я и сам в таких пустяковых делах ни черта не смыслю. Пусть ими занимаются механики. Есть хотите?

— Мы вышли из Клайда?

— Если Клайд не простирается дальше на север — за пределы Шотландии, тогда да.

— Что-что?

Бенсон усмехнулся:

— Последнее контрольное погружение-всплытие мы делали в Норвежском море, на широте Бергена.

— Значит, сегодня только утро вторника, — сказал я, сознавая, что выгляжу полным дураком.

— Только утро вторника, — рассмеялся Бенсон. — И если вы сумеете вычислить, с какой скоростью мы шли последние пятнадцать часов, то сможете определить наше точное местонахождение. Однако буду вам признателен, если свои вычисления вы оставите при себе. — Он откинулся в кресле и громко крикнул: — Генри!

Из закутка — судя по всему, там был буфет — возник старший вестовой в белой куртке. Это был высокий худощавый малый со смуглым и печальным лицом, похожим на морду спаниеля, только что сожравшего какую-то гадость. Взглянув на Бенсона, он многозначительно спросил:

— Еще картошки, док?

— Ты же прекрасно знаешь — больше одной порции твоего подгоревшего дерьма мне в жизни не одолеть, — с достоинством отрезал Бенсон. — По крайней мере, за завтраком. Познакомься, Генри, доктор Карпентер.

— Здрасьте, — слащавым голосом произнес Генри.

— Завтрак, Генри! — скомандовал Бепсон. — И учти, доктор Карпентер — англичанин. Мне бы не хотелось, чтобы он ушел, проклиная жратву, которую скармливают морякам американского военно-морского флота.

— Если кому-то не по душе наши разносолы, пускай помалкивают. Эй, там! Еще один завтрак! — распорядился Генри.

— Ради Бога, не стоит себя утруждать, — сказал я. — Есть такие вещи, которые мы, привередливые англичане, просто на дух не переносим, особенно по утрам. И одна из них — жареный картофель.

Генри сочувственно кивнул и удалился. Я сказал:

— Так вы, как я полагаю, и есть доктор Бенсон?

— Штатный судовой врач на «Дельфине», к тому же офицер. Единственный, чья профессиональная пригодность была взята под сомнение, доказательством чему служит ваше присутствие.

— Меня прислали. Уверяю, я вас ни в чем не стесню.

Между тем Бенсон, улыбнувшись, продолжал:

— Здесь, на этой лодке, и одному-то врачу нечего делать.

— Значит, работой вы не особенно перегружены?

— Перегружен? Да я сижу в лазарете как приклеенный каждый божий день — хоть бы одна живая душа заглянула.

После того как я побрился, Бенсон повел меня осматривать этот плавучий подводный город. Должен признаться, «Дельфин» мог дать сто очков вперед всем британским подлодкам, которые я видел: по сравнению с ним они казались настоящими реликтами ледникового периода.

Размеры лодки были просто потрясающие. Внутри огромного корпуса помещались мощный ядерный реактор, равный по мощности реакторам, что стоят на трехтысячетонных надводных кораблях, и три нижние палубы вместо одной, как на обычной подлодке. Благодаря удачному сочетанию крупных размеров корпуса и мягких тонов, в которые были выкрашены все внутренние помещения, рабочие отсеки и проходы, создавалось удивительное впечатление легкости, воздушности и простора.

Первым делом Бенсон, конечно же, повел меня в лазарет. Это была самая маленькая и самая оснащенная операционная из всех, что я когда-либо видел: любой врач, пожелавший провести серьезную операцию или просто запломбировать зуб, мог бы найти здесь все необходимое. Однако в отличие от традиционных, утилитарных плакатов, которые обычно развешивают на стенах врачебных кабинетов, Бенсон украсил единственную, свободную от хирургического и прочего медицинского оборудования переборку лазарета портретами всех мультипликационных персонажей, каких я знал — от Папая до Пиноккио. А еще там висело двухфутовое изображение Мишки-Йога, отпиливающего дощечку на указательном столбе, в том месте, где стояло объявление: «Не кормите медведей».

Выйдя из операционной, мы миновали кают-компанию, офицерские каюты и спустились на палубу, где находились жилые помещения команды. Бенсон показал мне отдраенные до блеска, выложенные кафелем душевые, сверкающий чистотой кубрик, а затем провел в столовую команды.

— Полдня я занимаюсь только тем, что хожу с ручкой и подмахиваю разные бумажки, — признался Бенсон. — Думаю, вы не горите желанием осмотреть мешки с мукой, говяжьи туши, тюки с картошкой и всякие консервы — их у нас около ста видов.

— Не очень. Зачем?

— Добрая половина носовой части, прямо под нами, занята под кладовую, там всякой снеди хоть пруд пруди. Но, как ни крути, такой запас рассчитан на сто человек, как раз на три месяца — максимум столько времени мы можем оставаться под водой в случае необходимости. Черт с ней, с кладовой, от одного только вида всех этих запасов меня прямо с души воротит. Я сразу же ощущаю свое полное бессилие в борьбе за правильное питание. Тогда уж лучше пойдем поглядим, где все эти разносолы готовятся.