Исколотое тело

– Джентльмен желает поговорить с вами, сэр.

Флеминг вышел. Снаружи его ждал молодой человек.

– Ну? – спросил детектив. – Вы хотели меня видеть? Я – служащий полиции.

– Так точно. Меня зовут Карью, я владелец паба ниже по дороге. Я пришел с информацией по этому делу. Может, это ерунда, а может, и пригодится. Ваше дело судить об этом. Я подумал, что как бы то ни было лучше прийти с этим к вам.

– Совершенно верно.

– Вот в чем дело, – объяснил молодой владелец гостиницы. – Какой-то странный парень снял номер в моей гостинице неделю назад. Не рыбачил, ни с кем не был знаком, ничего не делал... Слонялся весь день без дела и выходил на всю ночь, ну, или на большую ее часть. Я подумал было, что он детектив. Из того, что я знаю, он мог оказаться детективом. Как бы то ни было, вчера вечером он как обычно вышел около десяти. Я не знаю, когда он вернулся, но когда этим утром я спустился, то обнаружил, что его нет. Он собрал свои вещи и оставил на конторке двадцать фунтов да записку, в которой говорил, что вынужден срочно уехать, и просил отдать сдачу персоналу гостиницы. Я ничего особенного в этом не обнаружил – просто пребывание странного гостя странно закончилось, а чего было и ожидать от него? Но затем я услышал о Перитоне и вот решил прийти.

– Понимаю. Как звали того человека?

– Лоуренс, Джон Лоуренс. Я составил для вас его описание. Вот, держите.

– Спасибо, – Флеминг будто бы безразлично взглянул на листик, а затем сказал: – Это странное совпадение, если не сказать больше. Кстати, мистер... мистер Карью, кажется, до вашего паба вести доходят очень нескоро. Он далеко?

– Около мили отсюда. Или чуть меньше, – ответил молодой владелец гостиницы.

– И до трех часов дня вы так и не услышали об убийстве?

– О, нет. Я услышал о нем в половине двенадцатого, от первого же клиента.

– Тогда почему же вы пришли только сейчас?

– Что ж, сэр, я не знаю, знакомы ли вы с текущим положением дел в нашей деревне, – несколько сконфуженно ответил Карью. – Когда я только услышал об убийстве, мне в голову не могло прийти, что хоть кто-то мог быть в этом замешан, кроме… эммм… за исключением одного чело­века...

– Короче говоря, викария.

Карью с облегчением вздохнул.

– Короче говоря, викария. Потому я не думал о своем бывшем постояльце до тех пор, пока не услышал, что священник вернулся. Узнав об этом, я начал размышлять, и вот – в результате я здесь.

– Спасибо, мистер Карью. В вашей гостинице есть номер, вернее сказать, номера – для меня и моих сотруд­ников?

– «Тише воды» сочтет за честь предоставить вам номера. Кстати говоря, сэр, прошу не арестовывать меня как убийцу из-за того, что я выходил довольно поздно прош­лой ночью. У меня нет алиби, но уверяю вас, я этого не делал.

– Что же заставило вас выйти поздно ночью, мистер Карью, не позаботившись о такой необходимой мере предосторожности, как алиби? – с улыбкой спросил Флеминг.

– Я коллекционирую мотыльков, это мое хобби, инспек­тор. Во время сезона я выхожу по ночам четыре-пять раз в неделю.

– Понимаю. Вы выходили и прошлой ночью?

– Да. Поднимался за поместье – там много мотыльков.

– Вы не видели и не слышали ничего необычного?

– Совсем ничего.

– Никаких огней, голосов, звуков шагов там, где вы не ожидали их встретить?

– Нет. Совершенно ничего.

– Очень хорошо, мистер Карью. Спасибо, что пришли.

Флеминг вернулся в коттедж.

– Полковник, я собираюсь поселиться в «Тише воды» – вы найдете меня там, если понадобится. А сейчас я собираюсь побеседовать с вашим другом викарием. Мэйтленд!

Сержант встал по стойке смирно и ответил:

– Да, сэр!

– Первым делом нужно узнать, где он был заколот. Отправьте всех на розыск этого места, начиная отсюда и заканчивая двумя милями выше по реке; осматривайте по четверти мили от реки на обоих берегах.

– Есть, сэр.

– А сами с местным полицейским соберите сплетни: навестите местных браконьеров, владельцев пабов и так далее. Отчет отправьте в «Тише воды». Мы все остановимся там. И поищите этого парня, – Флеминг передал сержанту описание Джона Лоуренса, оставленное Карью.

– Да, сэр.

* * *

Флеминг застал викария, в то время как тот упаковывал книги в деревянные коробки.

– Начальник полиции графства говорил мне о вас, – сказал детектив. – Мне стало интересно, можете ли вы что–нибудь добавить к вашему рассказу?

– Нет, не думаю. Я просто прогуливался прошлой ночью. Я не могу это доказать, потому что никого не встретил.

– А где вы поранили голову?

– Я упал на куст ежевики, когда прогуливался. Но, как я сказал, я не могу этого доказать – ведь никто не видел меня, – с вызовом сказал викарий.

– На мой взгляд, это не проблема, – мягко ответил Флеминг. – Ведь кто угодно может гулять. У себя дома, в Шотландии, я часто гулял ночь напролет и никогда не встречал ни души, никого, кто мог бы подтвердить, что я не спал в постели. А вот ваша отставка и отъезд за море... этого я никак не могу понять.

– Со мной кое-что случилось, – ответил мистер Холливелл. – И теперь для меня почти невозможно оставаться здесь дольше. Но то, что случилось, касается лишь меня и никого, кроме меня, в самом прямом смысле этого слова. Кроме меня никто не затронут. Хорошо это или плохо, пострадал только я.

– У вас нет желания рассказать мне...

– Нет… нет. В каком-то смысле я гордый человек, мистер Флеминг.

Флеминг слишком хорошо разбирался в людях, чтобы не осознать, что сейчас больше ничего не узнает от священника. Он вышел на деревенскую улочку и наблюдал, как из темно-красных дымоходов коттеджей медленно изливается мирная вечерняя дымка, превращаясь в то, что Хенли⁸ назвал «золотисто-розовым туманом». Спокойствие этой сцены – безмятежные звуки приближающихся сумерек, пролетевшие мимо грачи, проехавший мимо велосипедист, медленно возвращающиеся домой коровы – странным образом контрастировало с жестокостью деревенских раздоров, с покойником, на груди которого была ножевая рана и с яростным блеском в глазах человека, непринужденно складывавшего книги в коробки.

Глава V. Миллионер и его дочь

Инспектор Флеминг прогуливался по деревенской улице, сунув руки в карманы. Было только начало седьмого; он заглянул в «Три голубя» и заказал там пинту пива. Он курил трубку, сидя в углу бара, и листал страницы Фильда⁹ трехмесячной давности. Он был незаметным человеком и, если хотел, мог довольно легко и успешно слиться с толпой. В сельском баре на него никто не обращал внимания после первых ленивых, лишенных любопытства взглядов, и уже через полчаса инспектор знал об общественном мнении в деревне – по крайней мере, о мнении посетителей «Трех голубей». Выводы, к которым единогласно пришли местные завсегдатаи, были следующими:

Это дело совсем не так просто, как кажется на первый взгляд.

Если бы мистер Перитон рассказал все, что знал, то всем было бы известно множество занятных сведений, о которых теперь никто не знает.

За последнюю неделю мистер Перитон навещал миссис Коллис каждый день примерно в половине первого ночи, и это не устраивало мисс Мандулян. Мисс Мандулян не из тех, что станут терпеть подобное.

Что мисс Мандулян со странностями.

Что миссис Коллис леди – настоящая леди, тут ничего не скажешь.