Искры и зеркала
Шрифт:
– Пользоваться умеете, мальчики? – поинтересовалась Ильина.
– В армии служили, – кивнул Ноэль, пристегивая кобуру к поясу.
Броня от армии откосил, сделав себе справку, но в тир ходил регулярно, так что Вероника за него не волновалась. Зато одно удовольствие было наблюдать, как он, морщась, берет оставшийся дамский пистолетик и стыдливо прикрывает пиджаком гламурную ярко-алую кобуру в стразиках.
– Не поверю, что ты этим пользовалась, – проворчал он.
– Это военный трофей, – не стала распространяться Ника.
Прикоснувшись к браслету, она уверенно подвинула
– Полетаем?
Она дождалась, пока «шлепалка» причалит к подоконнику, открыла неудобную дверцу и пробралась внутрь. Мужчины нехотя последовали за ней.
– Куда мы? – не унимался Бронислав.
– К мадам Чащиной и ее братцу Олегу. Вам понравится.
«Шлепалку» качнуло. На боковых стеклах поднялись заслонки, не позволяя пассажирам любоваться расшалившимися молниями.
С-сшлип, с-сшлип, с-сшлип… – зашлепало где-то внизу под ногами, растекаясь неприятной вибрацией по корпусу.
Чудо техники, созданное при помощи двух мигрантов из более развитого мира, аккуратно отплыло от здания, накренилось, породив в желудках пассажиров не совсем приятные ощущения, и нырнуло на самое дно дождевого океана. Краткий полет над озером, скольжение над кварталами в сторону Дома творчества, где должна проводить занятия с детьми Инга.
Проявлять вежливость Ника не стала, «вошла» через парадный вход, снеся стеклянную витрину с афишей танцевального конкурса, и приземлилась в холле. За столиком возле уцелевшей двери перепуганно матерился пузатый охранник, до недавнего момента благополучно дремавший у телевизора.
– Шило, ты переходишь все границы хамства! Я буду жаловаться Кощею! На этот раз тебя точно отстранят! – По боковой лестнице неслась Инга, растрепанная, злая. – Кто все восстанавливать будет, скажи? А детей перепуганных успокаивать?
По лицу Чащиной читалось – сказать она хочет гораздо больше, но присутствие Брони с Робертом заставляло казаться особой воспитанной, некультурных слов не знающей, к рукоприкладству не склонной.
Ника ухмыльнулась, цокая каблуками по битому стеклу, в два шага настигла Ингу, ухватила ту за руку, поинтересовалась:
– Девчонки у тебя, у Олега или у Кощея? Только не строй из себя невинность. Я знаю, Маша вчера была твоей гостьей. И старик в курсе.
– Знаешь, зачем на рожон лезешь?
– Тебя задавят, Шило. Для моего Олежки как раз место освободится.
– Закатай губу. Где девочки?
– Должны быть у старика. Ему пообещали быстрое решение проблемы миграции, и он соблазнился. Ты опоздала, Шило.
– Мое хобби – топить чужие мечты в болоте. – Вероника потянула Чащину за руку и с удовольствием сообщила: – Летишь с нами. Сопротивляться не советую.
В руке Ники блеснула короткая металлическая трубка – сантиметров тридцать длиной,
не более.– Тебя сейчас поджарить или попозже? – Конец трубки уперся Инге под ребра. – Дернешься, ничто не спасет. Идем.
Фольклористке оставалось только шипеть и ругаться вполголоса, демонстрируя свои познания в нелитературной исконно русской речи.
«Шлепалка», разбивая остатки витрины, выбралась на волю и направилась в сторону Кощеева логова – к новеньким высоткам на другом конце города. Девочек там не будет, но Григорий Константинович человек разумный, жизнь свою ценит, пойдет на контакт.
– У меня, конечно, нет золотой медали по бегу с препятствиями, – задумчиво произнес Роберт, – но то, что мы сейчас делаем, явный перебор. Я человек пришлый, а вам здесь жить…
– Месье Ноэль, где ваши французские идеи о равенстве и свободе? – Ника вывернула кораблик, заходя на вираж между небоскребами. – Двух безмозглых мухоловок похитили, а тебе плевать? Могу высадить. Прохлаждайся на скамеечке с бабульками, лузгай семечки, ругай мировой порядок, и никто тебя не тронет, – расшумелась наставница. – Сделать остановку?
Роберт промолчал. И на душе у Ники стало неприятно от разочарования. Глупая, поддалась обаянию, записала проходимца в свою команду! Придется самой спасать девчонок от экспериментаторов, мечтающих сбежать от старости, смерти и грядущего передела мира. Всего своим спутникам сразу не расскажешь, а она знает слишком много, чтобы спать спокойно.
«Шлепалка» с трудом припарковалась, втиснув свое синее с металлическим отливом тело между трех других – чуть поменьше, гораздо более представительных, богатых. С высоты пятидесятого этажа открывался восхитительный вид на купающийся в дожде город, но любоваться красотами было некогда. Оставив Ингу связанной в кораблике, троица кинулась к лестнице. Всего два этажа вниз, звонок в лакированную деревянную дверь, неприязненный взгляд нарисовавшегося в дверном проеме Кощея…
– Надеюсь, новости у вас… – недовольно начал Председатель.
– Превосходные, – широко улыбнулся Роберт, опережая готовую ринуться в бой Нику. – Мы нашли Машу. Она отвечает на вопросы гипнотизеров. А мы ищем причастных к похищению. Может, у вас возникли какие-то подозрения?
– Всецело доверяю вашему мнению, Никитин, – устало отмахнулся от него Кощей.
И Ника с ужасом поняла – она ошиблась. То, что она приняла за скрытность, за волнение, касалось чего-то иного, с девочками связанного лишь косвенно. Новости об обнаружении Маши Председатель обрадовался, успокоился. Но Инга, зараза, переиграла!
– Броня, к «шлепалке», быстро! – Она ощутимо пихнула локтем Соловьева.
Благо, у Брони, когда требовалось, мозги варили. Он утек в сторону лестницы, заставив Кощея удивленно выгнуть брови.
– Я чего-то не знаю? – уточнил он.
– Ну что вы! – Ника, само обаяние, встряхнула рыжими кудрями. – Мы были счастливы поделиться хорошей новостью.
Она улыбнулась еще шире, уцепила Роберта под локоть и поволокла прочь, оставив Председателя мучиться догадками и подозрениями. В лабораторном комплексе будут хранить молчание, хоть пытай. В своих людях Вероника не сомневалась.