Искры

Вот в каком положении были в те времена области Эрзерума, Баязета, Ахбака, Вана, Битлиса, Муша, Шатаха, Сасуна, Хизана, Чарсанчака, Кехуа и Мокский край — с многочисленным армянским населением.

Над ними господствовало какое-нибудь племя разбойников, у которого в руке блестел меч, под которым был быстрый конь, жилище которого составлял легкий шатер, родина которого была всюду, которому жатвой служило несчастное человечество, которому законом служила его воля, целью жизни которого было — уничтожение и разрушение и, наконец, двигающей силой которому служило его железное сердце, дикая ярость и отвага зверя…

Глава 26. ПЕРСЫ

Сказанного достаточно о Васпуракане и Тароне. Обратимся теперь к Адербейджану (Атропатену), т. е. к персидской части.

Я упомяну лишь те области Атропатены, которые населены армянами. Это следующие области: Салмаст, Хой, Маку, Гуней-истан, Маранд, Урми, Сулдуз, Совухбулах, Духарган, Марага, Табриз, Карадаг, Ардабил.

В этих областях, кроме армян, живут еще так называемые кизилбаши, которые составляют большинство населения, кроме того в этих областях тут и там рассеяны евреи, сирийцы, курды и цыгане. Господствовали здесь персы, которые тоже делились на различные племена: лаки, авшары, таты и разные «элаты» Карадага, которые мало отличались друг от друга по типу, говору и обычаям. Говорили на татарском языке, который много отличается от оттоманского турецкого языка. По религии они были магометанами-шиитами. Представителями религии являлись муллы — народ лицемерный, тщеславный и хитрый. Надев на себя маску благочестивых аскетов, они пользовались глубоким уважением со стороны народа, которому они внушили слепое суеверие и темный фанатизм. Среди мусульман предрассудки, касающиеся немусульманского населения доходили дб абсурда. Всякий народ, не исповедующий ислама, считался поганым, лишенным благ как этого, так и потустороннего мира, благ, которые созданы аллахом лишь для магометан-шиитов. Поэтому магометанин смотрел на иноверца не только с ненавистью, но считая грехом входить с ним в какие-либо близкие сношения. Магометанин не ел пищи приготовленной иноверцем, он не надевал на себя одежды, которую носил иноверец, он не пользовался в своем доме посудой, изготовленной руками иноверца, словом, он считал поганым все, что производилось иноверцами. Он считал поганым также и личность иноверца. Например, в дождливый день армянин, еврей или сириец не должны были касаться до магометанина своим мокрым платьем. Это считалось святотатством и совершивший его нес наказание. Все эти различия между магометанами и иноверцами не только подвергали этих последних преследованиям со стороны мусульман, но лишали их возможности пользоваться своим производством и наносили им экономический ущерб. В этом была главная причина бедности армян, сирийцев и евреев.

В руках мулл, кроме духовного руководства и наставления находилось также и применение шариата, т. е. отправление правосудия, завещанного богом через Магомета.

Всякое дело, как уголовное, так и гражданское, решалось ими. И тут также, как во всем прочем, иноверцы лишены многих прав, которыми пользуются магометане. Например, если шла тяжба между мусульманином и христианином, последний не мог в защиту своего права привести свидетелей из своих единоверцев, потому что свидетельское показание христианина считалось действительным лишь в том случае, когда это показание давалось в пользу магометанина, показание христианина против магометанина не имело силы. Таким образом, христианин должен был найти свидетелей в свою пользу из магометан, но ни один магометанин не согласился бы свидетельствовать в пользу христианина, ибо это он считал грехом. Итак, и в том и в другом случае христианин лишался права приводить свидетелей и поэтому не имел возможности выиграть дело в суде, где решения принимались в большинстве случаев на основании свидетельских показаний.

В качестве защитников в суде могли выступать лишь магометане. Но защитник магометанина не мог защищать христианина, если тяжба шла между христианином и магометанином. Христианин сам должен был говорить в свою защиту на суде, законы которого ему были совершенно незнакомы. Таким образом, и в этом случае он не имел возможности защищать свое право и проигрывал дело.

Я не хочу подробно останавливаться на том, как хитрый шариат ограничивает права тех, кто не исповедует ислама, как он лишает их всех моральных и материальных благ, отмечу лишь, что все это делается для того, чтоб привлечь иноверцев в лоно магометанства. Было обычным явлением похищение девушек и подростков и обращение их в магометанство. Но были и другие способы, которыми христиане привлекались в лоно магометанства.

Христианин, перешедший, в магометанство, получал от своих новых единоверцев довольно значительное пособие и сразу приобретал почет и уважение с их стороны. Помимо того, он получал возможность мстить тем из своих бывших единоверцев, с которыми почему-либо враждовал или против которых таил злобу. Вместе с тем он становился наследником всего имущества своих родственников. Так, если член какой-либо христианской семьи принимал магометанство, то он получал право завладеть всем имуществом, принадлежавшим его прежней семье. Подобные привилегии служили приманкой для многих недобросовестных христиан, которые ради них переходили в магометанство, особенно если у них была распря с родственниками или единоверцами-христианами. Такие случаи были весьма нередки.

Кроме всех этих преимуществ и благ, получаемых на этом свете, перешедший в магометанство приобретал особые преимущества и на том свете: семь поколений его потомков освобождались небесным судьей от ответственности за все свои грехи, как бы тяжки они ни были. Магометане открыто насмехались над религиозными обрядами христиан, изображая их в комическом или уродливом виде. Это было обычным явлением. Но они шли и дальше. Нередко ханы во время свадебного пиршества или иного празднества звали армянского священника, и ради забавы заставляли его служить обедню, либо совершить тот или иной христианский обряд. Я никогда не забуду одного случая, когда во время какого-то празднества хан, призвав армянского священника, велел снять с него облачение, в котором тот служил обыкновенно обедню, и надеть это облачение на собаку. При этом сам священник должен был кадить ладан перед этой собакой. Священник, конечно, отказался исполнить приказание хана. Но за это он был втиснут в мешок вместе с собакой, и его публично били палками. Вопли священника сливались с воем и визгом собаки и это забавляло безжалостных варваров.

У мусульман не было казарм для войска. И вот, во время войн казармами служили существовавшие при армянских монастырях комнаты для гостей. В этих комнатах и селились мусульмане-солдаты. А святой храм в виду своей просторности обращался в конюшню. Разумеется, при этом все что имелось в храме, грабилось. Часто храмы обращались в зимний хлев для скота. И кто из армян мог осмелиться этому воспрепятствовать? Кто мог молвить против этого хоть слово? Если бы таковой нашелся, то ему немедленно отрезали бы язык.

Запрещено было обновлять или перестраивать разрушавшиеся либо пришедшие в ветхость храмы и монастыри. Если в крыше открывалась щель, то ее нельзя было заделывать. Дождь лился через щель в храм до тех пор, пока священник или монах сам не починял крышу. Но днем этого они не могли делать, так как всякая починка, обновление, ремонт были запрещены и нарушитель закона строго карался, поэтому им приходилось делать это ночью, тайком. Запрещалась также постройка новых храмов и монастырей. Право на постройку нового храма можно было купить у местного князя за большую сумму. Колокольного звона не было слышно в этом краю, т. к. было запрещено звонить в колокола. Преследуя христиан, магометане не только притесняли религию, но они не щадили и семейной их чести. Я знаю сотни и тысячи примеров, когда жена или дочь армянина становились жертвой грязной похоти магометанина. Я не могу забыть случая, имевшего место в нашем городе. Посланные ханом люди требовали у одного армянина его дочь. Армянин долго умолял этих людей пощадить его и его дочь. Но они были неумолимы. Тогда армянин схватил нож и вонзил в сердце своей дочери, сказав: «Теперь берите этот труп и несите своему хану!». В тот же день у несчастного был сожжен дом, а сам он умер в тюрьме. Я знал девушку, которую в поле встретил сын хана и сказал: «Какие красивые у тебя глаза!». Когда на следующий день пришли, чтоб унести ее для ханского сына, то нашли ее слепой на оба глаза. Девушка сама ослепила себя, чтобы спасти свою честь. Но таких отцов и таких девушек было немного. Большинство подчинялось насилию и отдавало себя на поругание. Армянка, попавшая в гарем мусульманина, уже оттуда не выпускалась. Хан удовлетворив свою похоть, выдавал ее замуж за кого-либо из своих слуг, подобно тому, как свое старое платье дарил своим слугам в виде знака своей благосклонности, называя это «дарением халата».

Если кто-либо добровольно или подчиняясь насилию, принял мусульманство, то он уже никогда больше не мог вернуться к своей прежней религии. Если бы он сделал подобный шаг, то всякий магометанин имел право его убить, если же такой шаг сделала женщина, то ее сажали в тюрьму и мучили до тех пор, пока она вновь не примет магометанства.

У кизилбашей-турок не было своей национальной литературы, но у них процветала арабская и персидская письменность. Города и села полны мечетями, при каждой мечети имелась школа. Право преподавания было исключительной привилегией мулл. Светские люди не могли преподавать в школах. Поэтому учение носило чисто религиозный характер. Старое поколение было пропитано религиозным фанатизмом и нетерпимостью, а новое поколение следовало за ним, т. к. руководителями его являлись муллы. Этим и объясняется ревность мусульман в преследовании и притеснении иноверцев. Вместе с армянами этим преследованиям и притеснениям подвергались в равной мере и сирийцы, евреи и «цыгане».

Кроме мулл были также «сеиды», которые считались детьми великого пророка. Это ленивое сословие, которое ничем не занимается, живет десятиной, которую каждый магометанин обязан платить в их пользу. Никакой закон не может ограничить их насилия, потому что они как потомки законодателя-пророка считаются непогрешимыми. Не только христиане, но и сами магометане терпели от сеидов неслыханные притеснения и насилия. Земной суд не мог их судить: смертный не мог судить детей неба. И поэтому сеиды творили всякие бесчинства и всякое своеволие. У меня и теперь волосы дыбом становятся, когда вспоминаю, сколько ужасов творили они, сколько опустошений, насилий и злодейств совершили, сколько семей они сделали несчастными, сколько пролили невинной крови…

Атропатена — часть Персии, но благодаря господствовавшему там феодализму, весь край был раздроблен и поделен между отдельными владельцами — ханами, шахзадэ и прочими дворянами. Они все назывались «ага». Эти «ага» считались вассалами шаха. Но кроме «ага» имениями владели также великие муллы, как представители духовенства, а также сеиды, как потомки великого пророка. Вассалы иногда платили шаху часть своих доходов в виде дани и помогали ему во время войны. Но часто они восставали и не исполняли своих обязанностей. Нередко те же ханы, беки, шахзадэ вели войны между собой, нападая друг на друга, грабя, беря в плен и опустошая страну. Пленники представляли для них тоже товар, который они после войны возвращали их прежнему владельцу, получая за них выкуп. Эти войны между феодалами были постоянным явлением. Таким образом, все села были поделены между владетельными «ага»-помещиками. Иногда одно село принадлежало двум «ага». Но здесь отношение помещиков к крестьянам и формы управления были не такие, как в Васпуракане и Тароне, где господствовали курды. В Атропатене (Адербейджане) ага считался помещиком-землевладельцем. Земля, которую давал шах своим слугам, чтоб доходами с нее они кормились, стала переходить по наследству от поколения к поколению и наконец сделалась собственностью. Ага имел право заложить или продать свою землю, и вообще, пользоваться ею как хотел. Между тем, курды не были помещиками-землевладельцами. У них, если кто-нибудь из князей захватывал землю, то любой князь мог силой оружия отнять эту землю и обратить в свою собственность. И таким образом земля постоянно переходила из рук в руки.