Искры

Мхэ схватил почти бездыханное тело своего господина и под дождем пуль унес. Вся семья Мелика погибла, за исключением маленькой Маро, которую спасла ее кормилица.

Но этим дело не кончилось. Большинство народа осталось верным своему вождю, который отечески заботился о нем и защищал от врагов его честь и жизнь. Народ поднялся на защиту своего главы и попытался оказать врагу сопротивление, но что мог сделать народ без вождя, без предводителя? На несколько недель Сасун и Мокский край превратились в арену кровавой борьбы и беспощадной резни, Мелик был бессилен, он мог лишь издали следить за борьбой и рычать, как раненый лев. Меч курда беспощадно истреблял и ему помогали те же армяне, злобные, преступные служители церкви…

Наконец народ был покорен и подчинен игу иноземца. Курдский князь овладел страной.

После этого тысячи людей искали Мелика, так как среди убитых в замке его трупа не нашли. Но Мхэ давно перенес его через неприступные горы и ущелья в Персию.

Рассказ дяди Петроса произвел на меня потрясающее впечатление. Я всем телом дрожал. Но еще больше взбесили меня сентенции священника, которыми он как бы заключил рассказ дяди Петроса.

— Клин клином вышибается, — сказал он. — Обнаживший меч, от меча погибнет.

Затем он добавил:

— Подобные люди губят не только себя, но ввергают народ в пучину горя и крови…

— Правильно ваше слово, батюшка, — ответил дядя Петрос. — Перебравшись в Персию, — продолжал свой рассказ дядя, — Мелик долгое время скрывался под видом простого охотника, лелея в душе тайные свои цели. Но когда он учуял, что скоро его разоблачат, покинул Салмаст и переселился в Ахбак [22] . Народ там дик и некультурен, а ему именно такой народ и нужен. Он быстро сумел привлечь на свою сторону простонародье и с согласия всех был избран «миром». С тех пор и пошла смута. Удачная для него битва при Аспистане ободрила его. Теперь он отчасти достиг своей цели. Но он хочет в Ахбаке играть ту же роль, какую играл когда-то в Сасуне.

22

«Ахбак» неоднократно упоминаемый в нашем дневнике — это один из уездов Васпуракана, именно Малый Ахбак, один из нынешних уездов Ванского Пашалыка. Малый Ахбак представляет из себя плоскогорье, которое вследствие своего холодного климата неудобно для земледелия, но зато богато пастбищами и очень удобно для скотоводства. (Прим. автора)

— Такие люди подобные чуме, — сказал поп, — они всюду несут с собой смерть и гибель.

— Ежели цель охотника заключается в том, — ответил я, — чтобы армянский народ был освобожден от иноземного ига и сам управлял своим домом и своей страной, то в этом я не вижу ничего дурного. Я сам буду первым, кто отдаст свою кровь во имя этой его цели.

— И ты будешь первым безумцем… — послышался чей-то голос. Оказывается, будучи сильно взволнован, я не заметил как вошло в палатку дяди Петроса новое лицо — какой-то монах. Вглядевшись, я узнал в нем того самого монаха, которого я днем встретил у «Молочного Ключа». Он присел. По тому, как его приняли дядя Петрос и отец Тодик, было видно, что они высоко чтят этого монаха.

Когда зажгли свет, я заметил, что у него длинная седая борода. Одежда у него была самая простая. Так одеваются пустынники, отшельники. Но несмотря на его старость, у него глаза горели живым блеском и энергией. Не обращая на меня никакого внимания, он стал разговаривать с дядей Петросом и с попом. Скоро я почувствовал, что мое присутствие тут совершенно излишне и не особенно им приятно, поэтому пожелав им доброй ночи, удалился.

Глава 38. ГНЕВ МАРО

Я почти выбежал из палатки дяди Петроса. Долго я не мог забыть отшельника, который явился в конце нашей беседы. В этом пустыннике было что-то таинственное. Несколько часов до этого я встретил его у «Молочного Ключа». Тогда он появился и, напевая какую-то арабскую песню, исчез, как привидение. Его голос вызвал из-за кустов Сусанну. Он обнял Гюбби и скрылся за холмом. Теперь я его встретил уже в обществе двух заговорщиков. Что может быть общего у друга Сусанны и Гюбби с врагами Каро и старого охотника? Этого я не мог понять.

Размышляя, я, незаметно для себя, прошел через лагерь богомольцев и дошел до нашей палатки. Все спали, за исключением Маро. Она сидела у входа в палатку и ждала меня.

— Где ты пропадал? — спросила она, увидя меня.

Я ничего не ответил и заметив, что в палатке женщины спят, уселся рядом с ней на траве. Мое молчание еще больше рассердило Маро.

— Очень нужно! Подумаешь! И не хочет говорить, — сказала она, как бы про себя. — Словно красная невеста, ждет подарка, чтоб открыть свои уста! [23]

23

Во многих местностях Армении сохранился обычай, по которому новобрачная невеста в доме жениха ни с кем не разговаривает за исключением детей. И с самим женихом она в первую ночь не заговаривает до тех пор, пока не получит от него подарка, называемого «беранбацук», т. е. «развязывающий уста». (Прим. автора)

Эти слова она произнесла с едкой насмешкой. Трудно было удержаться от смеха, но я решил сохранить серьезный вид и скрыл от нее свою улыбку.

Маро сидела у входа в палатку, а я на траве недалеко от нее…

— Если подойдешь ко мне поближе, я с тобой заговорю, — сказал я.

— Скажите пожалуйста! Какой важный дядя! Нужно еще исполнять его капризы! — презрительно сказала она.

«Видимо, Маро сердита», — подумал я и сам подсел к ней, желая узнать причину ее гнева.

— Ты сегодня много говорил, — сказала она, — лучше бы лег спать, должно быть устал.

— Откуда ты узнала, что я много говорил? — с удивлением спросил я.

— Знаю… Но ты нехороший товарищ, Фархат, да будет тебе стыдно… Девушка, которая назначила тебе свидание, так торопилась, что оставила у «Молочного ключа» свой гребешок. А ты оказался настолько невнимательным, что этого не заметил. На, бери и передай ей, да похвались, что ты подобрал его и спрятал…

Тут я понял причину ее гнева.

Она передала мне гребешок Сопи, позабытый ею у «Молочного ключа», когда она там купалась. Но как попал он к Маро?

— Кто дал тебе этот гребешок? — спросил я.

— Я сама нашла.

— Ты нас видела?

— Не слепая, чтоб не видеть.

— А почему же мы не заметили тебя?

— Иногда я бываю невидимой как демон, — сказала она и рассмеялась.

Зная ее хитрости, я не сразу ей поверил и сказал:

— Врешь, милая, признайся, что гребешок попал к тебе как-нибудь иначе.

— Не веришь? — сказала она повышая голос. — Я тогда расскажу тебе. Она купалась, а ты, как шальной, глядел на нее. Вдруг появился в ущелье отшельник, который пел какую-то грустную песню. Потом появились Сусанна и Гюбби, а вы с ней поднялись на холм, сели под миндальными деревьями, среди кустов. Если хочешь, я расскажу о чем вы говорили.

— Теперь я верю, — сказал я.

После минутного молчания Маро сказала:

— Бедная Соня, как она несчастна! Я не могла удержать слезы, когда она рассказывала о смерти матери и о горестной судьбе брата. Поверишь ли Фархат, я сидела под кустами и плакала. — Я заметил, как при последних словах глаза Маро наполнились слезами.

— Да ты и сейчас вот плачешь, — сказал я.

Она ничего не ответила. Но вдруг она болезненно вздрогнула и выражение ее лица сразу изменилось.

— Фархат, ей богу, я убью ее отца, как собаку, — сказала она. — Пусть он поп, я не боюсь греха, я знаю, что он дьявол.